Главный сайт Нижнего Новгорода: Зарегистрируйся, чтобы общаться, знакомиться, искать друзей и получать подарки!
+3 °C
Погода в Нижнем Новгороде
+3 °C
Ночь 2°C
Утро 1°C
Завтра 1°C
Подробно
 4
Пробки
4 балла
Местами затруднения
63.7705
Курс USD ЦБ РФ на 23 марта
63.7705
+0.0285
Все курсы валют
72.59
Курс EUR ЦБ РФ на 23 марта
72.59
-0.197
Все курсы валют
16+ Тестовый форум: Усыновление
0
Фильтр
Архивная Тема

Я твоя мама

Солнечная девочка 26.11.2009 «ответить»
Вы не можете отвечать в этой теме.

Т.к. вы неавторизованы на сайте. Войти.

Т.к. тема является архивной.

zhurnal.lib.ru/b/blinowa_e_g/tais.shtml

Блинова Эльмира Гафуровна "Я твоя мама"


Часть первая.

- Хочу ребенка!!!
- Я тоже, - сказал любимый.

- А не опасно в твоем возрасте? - спросил сын.
- Не опаснее, чем в мои восемнадцать, когда я родила тебя, - ответила я. - Все-таки за эти годы медицина шагнула далеко вперед.

- А не поздно тебе? - спросила дочь.
- За границей в моем возрасте первого рожают, - самоуверенно ответила я.
- В сорок четыре года - первого?
- Ну, второго. А первого - в 38.
- Ну уж... - не поверила дочка.

- Да ты уж давно хочешь. Что, не получается никак? - спросила через год подруга.
- Пока не получается, - вздохнула я. - Но я очень хочу ребенка.

5 января.
Ходила проверять проходимость маточных труб. Меня предупреждали, что процедура не из приятных. Ничего себе - неприятная! Врач командует: дыши, не дыши. Я морщусь, но стараюсь выполнять требования медперсонала, а как погнали через трубы какую-то жидкость, какой там дышать, не дышать. Рот раскрыла, глаза выпучила, как застреленный мертвец. Лежу с отвалившейся челюстью, впору подвязывать, и делаю усилия, чтобы, все-таки, так или иначе, дышать. В результате выяснили, что одна труба только частично проходима, а вторая в полном порядке.
В общем, все проверки показали, что у меня все хорошо.
Осталась еще одна проверка, но проверяться нужно уже любимому. Чтобы исключить или, наоборот, констатировать мужской фактор.

9 января.
Глубоко вздохнув, начала разговор с любимым о спермограмме. 'Когда сдавать'? - не моргнув глазом, спросил он.

15 января.
Только что получили результаты анализа спермы. Я раскрыла листочек, и почувствовала, как подкосились ноги. Мама дорогая! Всего 10 % подвижных! 'Что, что, что такое'? - заглядывал за мое плечо любимый. Я протянула ему листочек, тряхнув головой: 'Надо пересдать. Возможно, что это просто ошибка'. Посмотрела на часы: 'Успеваю на прием к моему гинекологу. Попрошу его дать направление для повторной проверки'.

Доктор покрутил в руках бумажку с циферками, и спросил, когда у меня предполагаемая овуляция. Дня через три, - ответила я. Он подумал немного и предложил инсеминацию. Все-таки 10% есть, на 40 миллионов не так уж мало. Попробуем укоротить им дорогу, введя их прямо в матку.

5 февраля.
Проверив меня на мониторе, доктор увидел, что овуляция имеет место быть, и дал добро на то, чтобы инсеминацию сделать сегодня же. Вернувшись домой, я распахнула дверь квартиры, и звонким, пионерским голосом прокричала: 'Есть! Яйцеклетка созрела, высаживай десант, атаку начнем через четыре часа'. Любимый взял из моих рук баночку и скрылся за дверями спальни. Процедура высаживания десанта его явно смущала, но он справился. Когда бежала в лабораторию, засунула баночку с мутной водичкой на донышке в лифчик, и поймала себя на мысли: холодновато, не застудить бы. В два часа получила драгоценную жидкость назад, розоватого, почему-то, цвета.
Доктор был чуть ли не нежен. Предупредителен, внимателен, аккуратен. Влил в меня все, до последней капельки.
Вернулась домой. Любимый положил руку на мой живот:
- Ну, как?
Я улыбнулась и вздохнула счастливо:
- Будем ждать.

7 февраля.
Как одержимая, вглядываюсь в лица всех младенцев, которых провозят мимо меня. Возможно, и во мне сейчас зачинается новая жизнь...

10 февраля.
Где-то вычитала, что объятия, поцелуи, прикосновения, ласковые слова вырабатывают в организме некий гормон, тот же самый, которого так много в младенце, припавшем к груди матери. Я себя в объятьях любимого ощущаю, как новорожденная. И вспыхивает лампочка в глазах, как в детстве, когда вся жизнь, как праздник.

14 февраля.
Вхожу в дом, и что я вижу! 'Миллион, миллион, миллион алых роз'! Ну, не миллион, а сотни две, и не только алых, а еще розовых, желтых и белых, и не только роз, но и хризантем, а так же гвоздик. Но по всей квартире. А любимый весь светится от радости, страшно доволен тем, что так меня удивил. Стала я эти цветы по вазам и склянкам рассовывать, а он стал пылесосить и пыль вытирать. А я стала готовить праздничный ужин на двоих. А он стал полы мыть. А когда закончил, то взял и почти новую половую тряпку в мусорное ведро выбросил. Я говорю: "Ты зачем почти новую половую тряпку в мусорное ведро выбросил"? А он отвечает: "Опротивела".

19 февраля.
Нет, я не забеременела в этот раз. Очень расстроилась.
- Не страшно, - сказал любимый. - Все будет хорошо. Тебя же предупреждали, что с первой попытки редко у кого получается. Ведь это только первая настоящая попытка. Будем пытаться еще. И вот увидишь, что все получится. Главное, не отчаиваться.

15 марта.
Была на приеме у местного светила по делам зачатий и беременностей. Он посмотрел все мои анализы, покачал головой:
- Возраст... Возраст. Выглядишь ты прекрасно. Но природа дает в среднем 400 овуляций каждой женщине. Как бы ты не выглядела, твои четыреста уже на исходе. Вот видишь, твой ФСГ - 9, и это было три месяца назад, сейчас он еще выше, наверняка.
Я спросила:
- А бывает так, что он понижается?
Доктор пожал плечами, и велел снова сдать кровь на гормоны.

21 марта.
Приезжаю сегодня к светилу. Он вытаскивает из компьютера результаты обследования и вглядывается в них. Смотрю, кивает головой, довольный, и бормочет удивленно:
- Странно, но ФСГ понизился до 6. В общем, все не так уж и плохо. Ну что ж, будем пробовать. В общем, есть шанс. Сделаем умнее. Не будем тратить твои деньги зря. Одна труба проходима. Если гормональные препараты помогут, то искусственное оплодотворение не понадобится. Мы пойдем на то, чтобы взрастить в тебе несколько яйцеклеток. Дай бог, чтобы хоть одна из них оплодотворилась и прижилась.
С пятницы мне начнут вкалывать уколы, пять дней подряд, потом еще одна проверка, и если несколько крупных яйцеклеток созреют после стимуляции, то опять пройду процедуру инсеминации.

24 марта.
Сегодня сделала первый укол.
По утрам я хожу к докторам - та-ра-рам. Почему это меня так веселит, я не понимаю. Пусть веселит. Всем бы только такие доктора, но только в моем биологическом возрасте, не раньше.
Медсестра сказала, что если есть кто-то из родных, кто хочет научиться делать мне уколы, то она научит, чтобы не ждать в очередях, и не ездить в воскресенье в дежурную клинику. Когда любимый позвонил мне на работу, узнать, как было, я пересказала ему пожелания сестры. Он сказал, что завтра же пойдет со мной учиться и будет делать мне уколы сам.

31 марта.
В среду была у врача. Его снова порадовал мой анализ крови на гормоны. Он воодушевленно попросил меня лечь, чтобы проверить на УЗИ состояние яичников, не созревает ли там две или даже три крупные, хорошие, способные принять посланцев любви - яйцеклетки. Я вся в нетерпеливом ожидании прилегла на кресло. Но по мере исследования 'святая святых' лицо у доктора менялось от обнадеживающего к разочаровывающемуся. Я так и замерла, как подсудимый в зале суда перед прослушиванием приговора.
- Продолжать инъекции считаю бесполезным, - проговорил, как отрезал, доктор. - Не помогает. Нет ни одной созревшей яйцеклетки. К тому же, большая миома, спонтанная беременность даже при молодых яичниках проблематична.
- Так прооперируйте, удалите эту миому, - еле сдерживая слезы, прошептала я.
- В таком возрасте обычно удаляют матку полностью, - продолжал корифей науки. Я прошептала:
- Зачем человеку дом, в который никто никогда не вселится. Зачем мне эта пустая коробка внутри, у которой покоробились стены?
Доктор укоризненно покачал головой и отправил меня на более широкое обследование миомы и на еще один анализ крови, уже по поводу этой самой миомы. Я спросила перед уходом:
- У меня есть шансы, что я смогу забеременеть? Или приговор окончательный и обжалованию не подлежит?
- Только с донорской клеткой, - ответил доктор, - но зачем это вам? Ведь у вас уже есть двое детей. Даже внук есть. И еще внуки будут.
- Сколько стоит процедура искусственного оплодотворения? - одними губами прошептала я.
- Около 4000 долларов, а если с донорской клеткой, то 5 000 долларов - ответил доктор.
Я кивнула. Еду в машине, слезы градом, ничего не вижу.
Решила заехать к своему гинекологу.

- Это он преувеличивает! - сказал мне мой доктор. - Беременеют с миомами и вынашивают. Выкидыш у тебя может быть, но только из-за старой яйцеклетки, а вовсе не из-за миомы. Иди на искусственное оплодотворение. И поторопись. Время работает не на тебя в данной ситуации.
Я спросила, продолжая рыдать:
- Уж если мне может грозить выкидыш со своими клетками, как бы их не стимулировали, как бы хорошо не оплодотворили в пробирке, я просто не знаю, что со мной будет, если я выкину плод. Не лучше ли сразу же пойти на искусственное оплодотворение с донорской клеткой?
Доктор ответил:
- Вот тебе телефон профессора клиники, где как раз этими проблемами занимаются, иди к нему. Он тебе все скажет.

Дома любимый обнял меня, усадил в кресло, покрыл пледом, принес чаю, зашептал:
- Тихо, тихо, тихо. Все будет хорошо, все будет хорошо.
Я плакала навзрыд, не могла успокоиться.

И вдруг такая мысль: А что случилось? Я хочу ребенка. Я могу выносить и родить его. Я хочу от любимого? Любимый не против. Я хочу от себя? Организм сопротивляется. А что уж такого во мне особенного, чтобы только от себя, и все. Красавица что ли писанная? Голубая кровь? Гениальность, переходящая из поколения в поколение? Я вспомнила родителей, тетушек, дядюшек, брата, всех двоюродных и троюродных, всю свою многочисленную родню. Самые обыкновенные люди. Я вспомнила своих детей. Они прекрасны! Но скажи мне сейчас, что их перепутали в роддоме, и в них нет ни капли моей крови, разве я стану меньше любить их?
Я взглянула на любимого, который сидел рядом и гладил, гладил мои плечи, волосы, целовал в опухшие от слез глаза. Родной, - подумала я. Разве он не родной мне? И что такое эти яйцеклетки, эти сперматозоиды? Это же только материал. Из которого сотворится чудо. Младенец. Мой младенец! Наш младенец. Потому что это мы, взяв на себя всю ответственность, примем решение - чуду быть. Так, что там доктор сказал? Пять тысяч долларов? Не такие уж бешеные деньги за чудо.
- Я, наверное, очень доверчивая, - сказала я любимому. - Когда мне дают кроху надежды, я обнадеживаюсь на всю катушку. Когда меня этой надежды лишают, я чувствую себя банкротом, типа разорившегося Рокфеллера. Но, знаешь, я очень быстро прихожу в себя. Как будто меня в эти неприятные минуты разочарования поливают живой водой. Ты поливаешь, если быть точнее. А живая вода - это твоя любовь. Знаешь, что? Есть возможность забеременеть, используя донорскую клетку, правда, это стоит немалых денег. Как ты к этому относишься?
Любимый кивнул:
- Если тебе это нормально, то и мне тоже. Но я бы хотел, чтобы ребенок был похож на тебя.
- Говорят, что в клинике стараются подобрать донора, похожего на пациентку, - ответила я не слишком уверенно.

25 апреля.
Совсем нет времени. Получила новые заказы на куклы. Мой стиль как-то изменился. Куклы стали живее, с характером, в действии. Например, последняя работа - парочка теток для коллекционерки из Франции. Одна тетка наклонилась, приземистая, полненькая, аппетитная, в панамке, которая закрывает ей один глаз, и, свернув шею набок, как бы спрашивает: "А что, вода в море уже теплее"? Вторая длинная, худая, самоуверенная, нервозная, с копной роскошных волос. Тип: "Ну что вам всем от меня надо"?
Коллекционерка, как вошла в квартиру, как увидела свой заказ, так прямо чуть ли не завизжала от восторга. 'Таких, - говорит, - у меня еще не было'! А я, погрустневшая оттого, что мне приходится их отдавать, каждую поцеловала на прощание. Она заметила и засмеялась: Я тебя очень понимаю. Я бы ни за какие деньги не согласилась с ними расстаться.

4 июня
Съездила в клинику ЭКО, которую мне порекомендовал мой гинеколог. Принесла все бумажки. Профессор начал их просматривать. Просмотрел, кивнул. И сказал, что в донорской яйцеклетке нет никакой нужды. Я прыгала до потолка!

4 июля.
Начали колоть лекарства для стимуляции яичников.

11 июля.
Меня проверили на Узи и велели продолжать уколы.

18 июля
Сегодня сделали пункцию, то есть вытащили созревшие яйцеклетки из яичника. Под наркозом.
После того, как я очнулась от наркоза, я села в машину и поехала домой. Болело в паху, но почему-то только справа. В косметичке лежала коробка с обезболивающими таблетками, но я почему-то решила, что мне нельзя. Потом вспомнила, что я еще не беременная, что процесс оплодотворения происходит именно в эти минуты. Представляла себе свои яйцеклеточки, окруженные сперматозоидами. Ну, давайте, - мысленно подталкивала я их, - самые сильные, самые подвижные, самые здоровые, входите, внедряйтесь, добро пожаловать. Мысли и ощущения были очень и очень странные.

20 июля
Сегодня вечером мне подсадят эмбрионы.

30 июля.
На 10-ый день после подсадки, все вспоминается так, как если бы я смотрела фильм с моим участием.
Вижу себя в машине у въезда на стоянку, вижу табличку 'Свободных мест нет'. Вот я вышла из машины, подошла к будке. Сказала молодому человеку, что мне назначена на 18.30. очень важная процедура. Он поднял шлагбаум, отогнал свою машину в проход, велел припарковаться на его место. И вот я уже в палате, переодетая в синий больничный халат, сижу на кровати и пью воду. Медсестра велела пить до тех пор, пока не почувствую, что мой мочевой пузырь наполнен, так как подсадку будут делать с УЗИ. Вокруг меня много женщин, среди них есть и молодые, но большинству за тридцать, есть и такие, которым за сорок. Я молча пью и пью воду. Выпила штук десять стаканов, а мочевой пузырь все не наполнялся. Меня начало это беспокоить. Вдруг чувствую - все, наполнился. Даже переполнился до боли. Наконец, ко мне подходит медсестра и провожает через коридор до дверей операционной.

И вот я уже в кресле. Ноги в синих целлофановых носочках наверху. Медсестра нажимает кнопку, и я медленно откидываюсь назад. Почему-то, не смотря на специфическое положение тела, мне кажется, что я в кресле космической ракеты. Уж очень все похоже на фантастику.
- Подсадим двоих? - то ли спрашивает, то ли предлагает доктор.
- А сколько их всего? - интересуюсь я.
- Девять. И все очень хорошие. Хочешь троих?
Я не знаю, что ответить. Я не подумала об этом. Я представила себя с тремя младенцами на руках.
- Давай подсадим троих, в крайнем случае, сделаем редукцию, - предлагает доктор.
Я киваю.
- Троих, - произносит доктор в сторону окошечка на боковой стене комнаты. В окошечке копошится молодой мужчина, наверное, эмбриолог.
- Смотри на экран, видишь, вот они. - Говорит медсестра.
Справа на стене - большой экран. На нем три неровных кружочка. В каждом из них - кружочки поменьше. Эмбрионы. У меня замирает дух.
Медсестра отодвигает мой халат, обнажая живот, водит по нему прибором от монитора. Доктор что-то вводит в меня. Я сжимаюсь, готовясь к боли, и одновременно пытаюсь расслабиться, чтобы не мешать доктору.
- Смотри на монитор, - командует медсестра. - Вон они, видишь. Уже в матке.
Я вижу одну маленькую белую точку в вершине конуса.
- Они очень маленькие, - объясняет медсестра. - Каждый из них в капле воды. Они поплавают немного, а потом постараются прикрепиться. Можно вставать. Через две недели придешь сдавать кровь на результат.
Я встаю. Иду к выходу. В палате я переодеваюсь, и только переодевшись, чувствую, как я хочу в туалет! Я растерянно смотрю по сторонам.
- Уже можно, - кивает мне другая медсестра. - Не бойся, это два разных, не связанных между собой, выхода. Все будет в порядке.

Я возвращаюсь домой. Говорю, говорю и говорю. Не могу остановиться. Не помню сейчас, что говорила. Помню, что спросила под конец своей болтовни:
- Ну, а ты? Как ты прожил этот день?
- Я очень устал, - сказал любимый. - Я весь день думал о тебе.

Мне казалось, что я не засну в этот вечер. Я была в таком возбуждении, что, казалось, что не засну никогда. Легла. Любимый обнял меня, погладил по животу. Я мысленно сказала: Деточки, хватайтесь, держитесь за меня, родитесь у меня, жить - так интересно!
Потом испугалась, как мне выносить троих? Потом подумала, ну, что теперь, от кого-то отказываться, что ли? Что теперь говорить? Двое держитесь, а третий - свободен? Я сказала, уже в полусознательном состоянии: 'Сколько бы вас не было, я каждого из вас очень люблю'. И заснула.

На следующий день проснулась, и первая мысль - вчера была подсадка. Постоянно прислушиваюсь к себе. Тихо. А что, уже пищать, что ли должно?

Послезавтра будет известен результат. Не нахожу себе места. Приехала дочка, я начала вспоминать, как ее рожала. Как перепугалась, что она не сразу закричала. Потому что родилась в рубашке. Такие были быстрые роды, что не успели проткнуть плодный пузырь. Как два дня не приносили ее кормить, дескать, еще слабенькая, из-за того, что захлебнулась при рождении околоплодными водами. И как на этой почве у меня начались глюки. Стояла, будто бессменный часовой у дверей в детскую и когда кто-то появлялся, нянечка или медсестра, умоляла впустить, посмотреть на доченьку. Но меня не впускали, и я была в отчаянии. Но, слава богу, пришел ее папа и принес деликатесы, типа бананов, и меня за эти подношения стали впускать раз в каждые три часа на минутку. Дочка слушала с удовольствием, хотя я сто раз, наверное, ей об этом рассказывала.
Вернулся с работы любимый, посидели все вместе. Они пили чай, а я незаметно, чтобы никого не пугать - воду с валерьянкой.

2 августа.
Утром побежала в лабораторию, сдала кровь. Думала только о том, как продержаться до сообщения результата. Ближе к двенадцати все внутри замерло, натянулось, казалось, что еще немного и лопнет. Трясучка началась конкретная, от кончиков пальцев на ногах до макушки. Я умоляла себя саму: Не надо так, не надо. Ведь если ребенок уже есть внутри, то ему такое мое переживание вредно. И вдруг ясно и отчетливо почувствовал - его там нет. И сразу обмякла, повалилась на стул, как куль. Стало так пусто, как будто меня выпотрошили. И так одиноко, как в холодном космосе, где одна черная мгла вокруг.
Зазвонил мобильный. Сердце сделало кульбит и, вернувшись из ниоткуда в грудную клетку, затрепетало: А вдруг?!!
Нет, звонили не из лаборатории, звонил любимый.
- Еще неизвестно, - ответила я спокойно.
А сама подумала, как он переживает там, на работе, как и его, наверное, трясет. Милый, родной, зачем ему-то такие испытания. Жил бы, как все, женился бы на молодой. У нее-то все наверняка получилось бы, даже с его не очень качественной спермограммой.
Любимый, как будто прочтя мои мысли, сказал:
- Только, пожалуйста, не убивайся, если вдруг не получилось. Только, пожалуйста, береги себя. Только не думай, что если не получилось с первого раза, то и потом ничего не получится. У нас ведь есть замороженные эмбрионы, не забывай об этом. Хорошо?
Я кивнула, как будто он мог увидеть мой кивок, потом сказала:
- Господи, как я счастлива, что ты есть на свете, и что ты мой мужчина.
После разговора с любимым сделала глубокий вздох, как перед затяжным прыжком, и позвонила в лабораторию сама, назвала свое имя.
- Я очень сожалею, - ответил женский голос и повторил еще несколько раз, - Я очень сожалею.

Вечером я открыла любимому дверь, обняла его и заплакала.
- Поплачь, поплачь, поплачь, - сказал он, а у самого в глазах блестели слезы. -Поплачь, а потом поедем в кинотеатр, или в бар, или в гости. Куда ты хочешь?
- Я хочу остаться сегодня дома, - сказала я, - хочу валяться на диване в обнимку с тобой и смотреть телевизор. Я соскучилась по тебе!

Любимый уже заснул, а мне не спалось, я встала, села к компьютеру и заглянула на форум 'Усыновление'.
Наткнулась на рассказ девушки под ником Ната.
'...Когда я очнулась после наркоза, 'приговор' врачей был однозначен: 'Детей у вас больше не будет'. Я не восприняла это, как трагедию. Какие дети, когда я чудом осталась жива после родов.
Но вот сыну исполнилось 9 лет... Неожиданно для самой себя, я набрала в поисковой системе слово 'усыновление' и попала на конференцию 'Приемные дети' на 7ya.ru . Причем, набирая это слово, я вовсе не хотела никого усыновлять. Просто захотелось посмотреть на фотографии 'отказных' детей, а какие они?
Прочитав информацию на сайте, я была неприятно поражена тем, что детей усыновляют, оказывается, через суд. Почему-то я была уверена, что 'взять ребенка' - это прийти в роддом и забрать, заполнив какие-то бумаги. Я подумала: 'Суд? Как-то уж очень серьезно. В том смысле, ты такая благородная, берешь чужого, а тебя же за это и 'под суд', который решает - достойна или нет. Ничего себе'!
Но поскольку я уже зашла на конференцию, то я стала просто читать ее, ведь на моих глазах решались судьбы и взрослых, и детей. Постепенно я втягивалась, переживая за ее участников. Сначала я пребывала в полной уверенности, что не от хорошей жизни эти девочки усыновляют крошек, а потому, что сами несчастные, так как Бог не дает им своих. Почему-то усыновление воспринималось мною, как наказание божье за какие-то мои грехи. Вот такая путаница. Потом я увидела, что есть женщины, и их не мало, которые к своим детям усыновляют еще одного, двоих, хотя могли бы родить и сами.
Я думала: а чего я здесь ищу, на этом форуме? Своего будущего ребенка или способ доказать себе, что я могу распоряжаться своей жизнью, и никакие глупые диагнозы типа: 'У вас будет только один ребенок' меня не касаются.
Потом я поняла, дело не в комплексах и не в моей ущербности, связанной с неспособностью родить второго, просто я захотела маленького, захотела гулять по улице с коляской, покупать соски, памперсы и бутылочки... И правда, чего мучиться, лечиться, деньги такие тратить на врачей, лучше взять и усыновить новорожденного, а всем сказать, что это свой. Доходило до абсурда: я даже обдумывала способ как-то обмануть и мужа, убедить его, что это я сама родила. Ну, чтобы уж совсем никто, кроме меня, не знал. Это у меня не иначе как помутнение рассудка было.
Ночами я не спала, все продумывала варианты, как и что мне сделать. Я начала уговаривать мужа. Ох, и нелегко это было. Я говорила, а он не слышал. Разговаривать на эту тему он категорически отказывался, и я вставляла по одному предложению в любой свой разговор с ним. И вот он, скорее всего для того, чтобы я просто отстала, сказал однажды: 'Ну ладно, но только на следующий год и только новорожденного здорового мальчика'. Я даже обрадовалась, что он отодвинул срок принятия окончательного решения на год, так как самой было страшно начинать действовать немедленно. Но форум читала просто запоем, подружилась с огромным количеством людей, и в один прекрасный момент ребенок стал моей навязчивой идеей.
Однажды в форуме появилось сообщение: 'Темноволосым и кудрявым будущим родителям могу прислать фотографию девочки, которая их ждет'. Я, хоть и темноволосая, но совсем не кудрявая, зачем-то написала автору, сама не знаю - зачем, наверное, из любопытства. Мне прислали фотографию. 'Хорошая девочка, явно нерусская', - подумала я. Вот и все. Ни на что я тогда не решилась. Уехала в отпуск и отдыхала себе на море, пока моя девочка парилась в больнице. В один из вечеров, уже после отпуска, мне почему-то безумно захотелось взглянуть на девочку еще раз. Я загрузила компьютер и, не шевелясь, сидела и, наверное, целый час смотрела в глаза своей дочери. А потом написала в форуме длинное сообщение о том, почему не могу себе позволить ее взять. Как гром среди ясного неба прозвучали слова одного из участников о том, что собеседники вообще-то нужны для того, чтобы рассказать им о своем решении. Что если советоваться не о чем, то зачем ждать каких-то советов. Зачем вообще, писать? Вот тогда я поняла, как глупо я выгляжу со своими надуманными проблемами.
После резкого ответа в форуме, я тут же купила билет, села на поезд и в субботу была у нее. Вы не представляете, какой она показалась мне красавицей! Яркая брюнетка с роскошными кудрями, огромными глазищами и ресницами до бровей. Я даже в самых смелых мечтах не могла представить ее ТАКОЙ. В 11 месяцев она уже делала несколько шагов, и в развитии опережала сверстников.
Но когда возвращались в машине домой, и моя подруга стала приставать с расспросами: 'Ну? Ну что? Ну, понравилась? Берешь?' я не знала, что ответить. Очень страшно было вот так: раз - и ты уже мама еще одного ребенка. Все еще сомневаясь, я стала звонить в опеку. И вдруг мне сказали: 'А с чего вы взяли, что вам ее отдадут?' Вот тут меня пробило... Как это не отдадут? Мою девочку? Почему не отдадут? Я хочу ее забрать!!!!!
...Больше всего я переживала за своего мужа. В мыслях рисовала ужасные картины нашего развода, думая, что если он не полюбит дочку, нам придется расстаться.
Свекровь вообще была против второго ребенка. В этом есть некое противоречие: она обожает своих детей и внуков, но почему-то не хотела их появления. Считает, что дети - это хлопотно. Я напечатала фотографии первой встречи с девочкой и поехала 'сдаваться'. Она ответила: 'Я такого не понимаю, для меня это дико. Чужими детьми брезгую (читай: сидеть и попу мыть не буду). Полюбить не смогу, но ровное отношение обещаю'. И вдруг неожиданный вопрос, хоть стой, хоть падай: 'А обратно сдать можно будет?'
Муж сказал, что раз я так решила, то мешать мне не будет. Для меня и это было победой. Потому что девочка оказалась такой отзывчивой и ласковой, что сердце папы, я была уверена, рано или поздно дрогнет. Провожал он меня к ней с поцелуями и пожеланиями удачи, а к моему приезду уже рассказал план перестановки мебели в нашей квартире: где поставить детскую кроватку, чтобы телевизор не мешал малышке спать.
С сыном я построила беседу так, чтобы он сам принял решение. Я просто рассказала ему, что узнала про девочку, которая осталась без родителей, что эта девочка уже полгода лежит в больнице, у нее никого нет, и предложила посмотреть фотографии. Коля стал рассматривать альбом, жуя яичницу... Я сижу рядом - ни жива, ни мертва... И тут мой золотой, любимый сын, говорит: 'Прикольная... Мам, ну давай ее заберем. Жалко, что не родная, конечно, но ты как раз хотела маленькую'. Когда узнал, что я собираюсь к девочке, сразу сказал, что поедет со мной знакомиться с сестрой.
Теперь я могу сказать, что появление младшей сестренки сделало сына более ответственным, он как-то сразу повзрослел, исчез эгоизм единственного ребенка. Я даже не могла предположить, что мой старший ребенок может так заботиться о ком-то. Он читает ей книжки, чинит сломанные игрушки, помогает рисовать, успокаивает ее ночью, если она просыпается и плачет, наливает ей в бутылочку воды, укрывает теплым одеялом, если ему кажется, что ей холодно.
Для дочки же старший брат - кумир. Она смотрит на него, открыв рот, она любит его беззаветно, преданно, не видит его недостатков, прощает ему все. Никто не любил его так, как любит его сестренка, и это тоже несомненный плюс для него. ...Моя свекровь знает про внучку ВСЕ! Когда покушала, когда поспала, в чем сегодня ходила в садик - я по телефону ей рассказываю все до мельчайших подробностей, и все ей интересно. Бабушка забирает внучку на выходные (чего никогда не было с кровными внуками), постоянно носит с собой ее фотографии и демонстрирует всем подряд, кто просит, и кто не просит.
А я так люблю мою девочку, как ни любила никого в своей жизни, включая всех кровных и дальних родственников. И дай вам Бог всем почувствовать то, что чувствуем сейчас мы, качая дочку на руках, целуя ее милые щечки, расчесывая ее буйные кудри. Это - не просто второй ребенок! Это - подарок, который почему-то нам сделала жизнь'.
Я прочитала эту историю трижды. Заглянула в фотоальбом Наты. Со всех фотографий улыбалась смуглая красавица с большущими глазищами - маленькая Кармен.
Я стала заглядывать в фотоальбомы всех тех усыновителей, кто писал в эти дни на форуме. Вглядывалась в лица детей.
Заснула только под утро.

3 августа.
Позвонила своему врачу, поинтересовалась, когда у нас следующая подсадка.
- Отдохните пару месяцев, потом приходите на прием, - сказал он.
- У замороженных и потом размороженных эмбрионов шансов прижиться, наверное, гораздо меньше? - спросила я.
- Немного меньше, но случаев, когда беременность наступает после подсадки крио очень и очень много. Надейтесь на лучшее, - ответил профессор.

5 августа.
Каждый вечер захожу на форум 'Усыновление'. Пишет Мара:
'У меня была проблема, которую можно было решить только оперативным путем. Но врачи предупредили, что вероятность забеременеть и после операции не слишком велика. Я почему-то не хотела оперироваться. Как-то я спросила у мужа: "Ты не разведешься со мной, если у нас не будет детей?" Он сказал "Конечно, нет. Но тебе нужен ребенок. У меня-то есть (от первого брака)'. Тогда я сказала: "Может, усыновим?" "Даже не думай", - ответил муж.
Прошло два года.
Однажды мы смотрели передачу, и увидели в ней двухмесячного малыша-отказника. Муж вдруг сказал "Давай возьмем".
И мы начали собирать документы.
Когда мы поехали в опеку, там, узнав, что мы ищем ребенка от 2 до 4 месяцев, нам сказали, что сейчас таких пока нет. Нас записали в очередь. Перед нами было записано две пары. А когда мы уже заполнили анкету, нас вдруг спросили, важна ли нам национальность ребенка. Мы покачали головой, и они вспомнили о девочке, которая только что поступила. Буквально на днях. Ей был месяц.
"Будете смотреть?" "Конечно!" Нам прочли сведения о ней из ее медицинской карточки: куча диагнозов, включая косоглазие. Но мы ответили, что это не страшно. Потом оказалось, что девочка - моя полная тезка по имени и отчеству! Мысль о том, что это судьба, была, конечно, первой. Но посмотреть на нее можно было только через день, и мы решили съездить еще в одну опеку. Там сидела какая-то тетка с оловянными глазами, и от неё хотелось поскорее уйти. Тем не менее, мы записались. В такую же очередь. А когда оттуда вышли, я собиралась поехать еще в одну опеку, но муж сказал: "Давай не поедем больше никуда, давай возьмем косоглазую".
И через день мы поехали к "косоглазой".
Все было, как во сне. Я только помню, что разревелась, увидев НАШУ, МОЮ родную взъерошенную макушку, когда дочку еще выносили к нам. Как будто мы долго не виделись и, наконец, встретились. Да, в общем, так оно и было.
Сейчас дочке два года. Я даже не понимаю - как это, что её раньше не было с нами.
P.S. Ни от одного из диагнозов не осталось и следа, включая косоглазие'.


7 августа.
По электронной почте получила письмо от сына. Как всегда, с фотографиями. Они купили дом. Красивый. А как подрос мой внук!
Но как будто вчера это было: Я вошла в палату, и невестка протянула его мне, новорожденного: 'Бабушка пришла'!
А когда ему исполнилось год, то и молодые и вовсе отдали мне его на воспитание. Последний курс и у невестки, и у моего сына. Пора сдачи государственных экзаменов.
Я была счастлива. Каждое мое утро начиналось с улыбки, потому что меня будил детеныш. Каждый день сулил что-то новое.
'Сегодня он сказал - баба', - радостно докладывала я невестке по телефону.
'Мы уже ходим'!
'Мы научились держать ложку'!
'Мы научились проситься на горшок'!
...А потом американцы пригласили сына на работу, и они уехали.
А дочка вышла замуж, и начала вить свое гнездо.
И как же тоскливо, как пусто стало в нашем просторном доме.
- Мы уже старые, - сказал муж, теперь уже бывший, когда я заикнулась о ребенке.
- Почему мы? - хотела спросить я. - Лично я не считаю себя старой.
Но я промолчала.

9 августа.
Читаю форум 'Усыновление'. Пишет Лена:
'Эй, одинокие женщины! Ау, кто рыдает вечерами: 'Ах, за что ж мне эта горькая судьба бездетная'... Цыц, не ныть, мы сами кузнечики своего счастья!
Зачем я хочу ребенка? Зачем я усыновляю ребенка?
Ну... Давайте честно. Есть две причины.
Первая - не будем лукавить - просто хочется, чтоб 'все, как у людей'. У всех есть дети - у меня нет. И возраст уже таков, что отсутствие детей воспринимается, как беда.
- А у тебя есть дети, - спрашивает на тусовке один подвыпивший коллега по бизнесу.
- Пока нет, - говорю.
- Ой, господи, а как же ты так живешь?!
А и, правда, господи, как же я так живу?!
Вторая - честно - я все острее понимаю, что для меня одной у меня всего слишком много.
Достаточно много денег, много места в квартире, много места в машине, много весеннего солнца, летом много зелени и зимой много снега, много хорошей музыки, много хороших книг и фильмов. Я хочу маленьких человечков, с которыми я бы смогла всем этим поделиться, поделиться своей радостью жизни, всем, что я умею. Я хочу научить их писать стихи и водить машину, плавать и получать кайф от прогулки на лыжах по заснеженному лесу, хочу ходить с ними в театр и читать им хорошие книги.
Своего я не родила.
Не было приговора врачей - 'не можешь'.
Просто когда была замужем - сначала казалось, что рано. Потом что-то вроде, 'тут на работе такой интересный проект принесет кучу денег, давай подождем'. Потом я сильно болела. Потом попытки забеременеть, необходимость обследоваться, обследоваться, лечиться... думать об этом постоянно, считать дни, все записывать, все по расписанию. И каждый месяц мучаешься - получилось ли, и слезы рекой, когда 'опять мимо'.
Решение усыновить давалось очень непросто и болезненно. Не покидало чувство 'ущербности' - все рожают, а я типа не могу.
Мне уже исполнилось 33, когда я нашла сайт и зарегистрировалась на конференции 'Приемные дети'. Начала общаться.
Получала много писем на мыло с вопросом: 'Вы не замужем, как Вы решились усыновить?'
А почему нет? Вам хочется ребенка? Если бы вы забеременели, неужели вы бы делали аборт, так как нет мужа? Вы боитесь, что не справитесь с 'материальной' стороной вопроса? Да ладно, кормите же вы сами себя. А с появлением ребенка вырастут крылья, откроется второе дыхание, инстинкт наседки не даст вам пропасть. Боитесь оказаться 'с довеском', когда настоящий мужчина ворвется в вашу жизнь? Да ладно... 'довесок' вам только в плюс. А если для Него это не плюс, простите, на фига вам мужчина, который не хочет быть папой.
Усыновление ребенка - это, прежде всего, возможность для самого усыновителя изменить свою жизнь, перескочить с одного поезда, идущего 'не туда' - на другой.
У меня дочка. И я могу сказать - ребятыы!!!! Я это сделала!!!!!! Елки, я горжусь собой, ай молодца! Доченька моя, ненаглядный ты мой карапуз, спасибо тебе!!!
Мне вспоминаются несколько женщин, с которыми я сталкивалась по жизни. Вот бухгалтер у нас на фирме была, яркая баба, не замужем, без детей, томно рассказывающая: 'Ой, как мы славно отдохнули, выпили, шашлыки, мальчики, там было четыре джипа, все такие, ой...' Вот и все ее радости...
Вот дама примерно такого же возраста, сдававшая мне пару лет назад квартиру: 'Ну... от этого я рожать не хочу, не та будет наследственность, да и от этого не хочу, да и потом...'
Обеим под сорок, прячут глаза и нарочито громко смеются, когда кто-то говорит о своих детях...
Девчонки!!! ЭТО уже мне не светит, я уже соскочила с этого поезда!!!

Я могу смело глядеть в глаза всем детям и мамам, смело рассматривать детские вещи, и рассуждать о том, что надо иметь минимум двоих детей, и что я хочу двоих детей. Я знаю, ради чего мне надо работать, следить за своим здоровьем, налаживать отношение со своей мамой...
Нет, все не то я говорю. Просто это такой кайффффф, когда вот этот маленький человечек засыпает у тебя на руках, доверчиво раскинув руки-ноги, и улыбается и причмокивает во сне...
Нет, опять, наверное, не то. Все, что написано выше, можно воспринимать просто как слова 'как хорошо вообще иметь ребенка'. Я не про это. Я про то, что мы сами кузнечики своего счастья. Куйте'!

12 августа.
- Мама, у меня задержка! Уже десять дней! И я только сейчас это заметила, - с отчаянием прокричала дочь в телефонную трубку.
- Ты же пьешь противозачаточные таблетки.
- У меня от них болела голова, и я решила сделать перерыв. А потом сменить их на другие. Но мы все равно предохранялись.
- Все дни предохранялись?
- Нет, но, согласись, что на третий день после месячных забеременеть было невозможно.
- Скорее всего, задержка просто оттого, что ты прекратила принимать таблетки. Сходи, купи тест, и все выяснится...
Я перезвонила через десять минут.
- Я еще по дороге в аптеку. Я позвоню тебе, как вернусь домой.
Я смотрела на часы. Прошло еще десять минут.
- Ты уже дома, доченька?
- Да. Жду... Мама, две полоски... Но я не готова сейчас...
- Это счастье, - сказала я дрожащим от волнения голосом, - доченька, это счастье.
- Я только что поменяла работу...
- Работа - не волк.
- Мама, на меня рассчитывали! - Дочь чуть не плакала. - Мы в самом начале проекта. Как я могу уйти в декретный отпуск, не завершив проект. Меня уволят, если узнают, что я жду ребенка!
- У них есть такое право - уволить беременную?
- Не знаю, но я сама не хочу подводить их...
- Я помогу, - сказала я, - твой отец поможет. У тебя есть муж, в конце концов.
- У него будет шок. О, боже... У нас были совсем другие планы... Мы собирались путешествовать... Сделать ремонт... Поменять мебель...
- Ваши планы никуда от вас не уйдут. Все еще будет, все будет, вот увидишь... Просто немного позже. Дети подрастают так быстро. И, поверь мне, нет большего счастья на свете, чем маленький ребенок в доме.

Часть вторая.

22 мая.
- Где счастье? - спрашивает измученная дочь, открывая мне дверь, и протягивая своего, заходящегося в крике, сына.
Моему внуку две недели. У дочери хронический недосып. Она фанатка ГВ. ГВ - это грудное вскармливание по первому требованию ребенка. Своего молока ей пока не хватает, но она категорически не хочет подкармливать его смесями. Требовательный ребенок плачет днем и ночью. Она сует ему полупустую, истерзанную грудь, и тоже плачет.
Я приезжаю, беру малыша и ухожу с ним в парк. Дочь проваливается в сон, как в обморок. По дороге в парк малыш засыпает, а иногда просто лежит на моих руках, серьезно и вдумчиво вглядываясь в мое лицо. Какими, наверное, великанами мы кажемся ему... 'Бабушка, бабушка, почему у тебя такие большие уши'?
Он спокоен. На нижней губе у него трудовая мозоль. Я смотрю на него, не отрывая взгляда, и 'умираю': от складки на шее, от пальчиков, ноготков, ушек, носика, лба, плечиков, пяточек...И оттого, как он зевает, и оттого, как чихает, и от его слегка дрожащей, нечаянной улыбки.

...Когда две недели назад поздним вечером дочь сообщила мне по телефону, что у нее сошли воды, но схватками даже не пахнет, я посоветовала немедленно вызывать скорую. Мне казалось, что если они поедут своим ходом, то она родит в машине.
- Мы сейчас выезжаем, - спокойно ответила дочь.
- Я тоже.
Я выскочила из квартиры в домашних тапочках.
- Нет уж, машину поведу я, - настоял любимый. - Иначе попадем в соседнее отделение больницы.

- Родит уже к утру, если схватки будут так же интенсивны, как сейчас, - сказала акушерка, - через час сделаем эпидуралку - это укол, обезболивающий схватки, и она сможет поспать.
Спать дочка не хотела, и мы проболтали с ней всю ночь, отправив мужчин домой. Она, лежа на высокой кровати, в которой ей предстояло родить, я, полулежа в кресле, у стены.
Гулко, на всю комнату, билось сердце ребенка, который миллиметр за миллиметром преодолевал в эти часы узкий тоннель, ведущий на этот белый свет.
Время от времени я звонила бывшему мужу, который, конечно же, не спал, как я не уговаривала. Просидел всю ночь у телефона, ожидая вестей.
Когда начались потуги, я вызвала зятя. И мы вдвоем тужились вместе с ней, роженицей, подбадривая, как заклиная: "Умница! Молодец! Все классно'!
- Головка очень маленькая, проходит, как по маслу, разрывов не будет! - радостно сообщила я, и мысленно ужаснулась - почему такая маленькая голова?! Боже, она же не должна быть такой маленькой! Ведь плод измеряли всю беременность - вдоль и поперек. Как врачи могли не заметить, что голова плода размером с теннисный мячик?!
А когда вслед за "теннисным мячиком" (вытянутой и закругленной макушкой) появилась довольно крупная голова, а акушерка как-то так захватила эту голову, как будто решила свернуть младенцу шею, пол поплыл под моими ногами вправо, а потолок влево.
Но, увидев личико внука - зажмурившееся, что было сил, сжатое до посинения, страдальческое до невозможности, (как не права поговорка - только и дал себе труд родиться), я остановилась на полпути к обмороку и, возвращаясь в себя, зарыдала, упав лицом на грудь дочери, мгновенно присоединившейся к моим рыданиям. (И зять закрыл ладонями лицо, и плечи его тряслись).
...Несколько судорожных всхлипываний, и мы уже смеялись, обнимались, поздравляли друг друга, и восхищались мужеством новоиспеченной мамы.
"Это мой сын? Мой? - Недоверчиво спросила дочка, когда младенца положили к ней на грудь. - Какой красивый..."
И лицо ее озарила такая нежность, что можно было бы, наверное, ослепнуть от этой красоты, если бы глаза то и дело не затуманивались слезами.

...Я сижу в парке, смотрю на внука, вспоминая минуту его рождения, которой мне не забыть никогда, и чувствую себя такой счастливой, что даже непонятно, чего еще можно желать?

После работы к нам подъезжает любимый. Он осторожно принимает из моих рук малыша, и теперь мы вглядываемся в это чудо вместе.
- Правда, умереть можно, какой он трогательный?
- Правда, - улыбается любимый.
- Когда тебе на прием к профессору? - спрашивает он.
- Через месяц. Если, конечно, прогестерон будет в норме.

Мне все никак не могут подсадить эмбрионы. Те самые, которые заморозили десять месяцев назад. Может быть, мой организм, получивший тогда сильную дозу гормональных пинков, всё еще не может придти в себя. А, может, дело в каких-то намеках, которое подает мне мое подсознание. Но, так или иначе, что-то все время не соответствует тем запросам, которые требуются для благополучной подсадки. То размер эндометрия оставляет желать лучшего, то слишком высок уровень прогестерона в крови.

22 июня.
Читаю форум "Усыновление" на Еве.ру. Пишет Алина:
'Мы собрали все документы, и написали в заявлении, что хотим удочерить двух сестричек до двух лет. Я всё время думала, как же мы будем их искать? Найдём ли? Как узнаем, что это они? Муж не уставал повторять: Не волнуйся, наши дети нас найдут сами.
В начале ноября нас пригласили в опеку и сообщили, что в одном из Домов Ребенка находятся две девочки-сестрички, старшей около двух лет, младшей 10 месяцев. У них недавно умерла мама, родственников никого нет, т.к. мама сама воспитанница детского дома. Нам что-то про них рассказывают: маленькие, слабенькие, худенькие, больные, с задержкой развития. Мы ничего этого не слышим. Мы хотим скорее их увидеть. Бежим в министерство за направлением. Нам приносят их анкеты и фотографии. Я боюсь смотреть, у меня дрожат руки. Пересилив свой страх и взглянув на них буквально краешком глаза, скорее передаю фотографии мужу. В ушах звенит, в глазах темнеет, я смотрю на мужа и жду его реакции. Он молчит 5 минут, очень внимательно и серьёзно их изучая, и начинает весь покрываться красными пятнами. И я понимаю, что ему они тоже нравятся. Мы не хотим больше терять ни минуты, звоним в детский дом и узнаём, когда же можно их увидеть! У них тихий час. Мы считаем минуты и бегаем по магазинам, пытаясь сообразить, что любят маленькие девочки. Покупаем йогурты, бананы, куклы, игрушки, погремушки. В 16:00 мы звоним в дверь, мы знаем, что там нас ждёт наше счастье ... Дверь открывается, и нас ведут по тускло освещённым длинным коридорам, пахнущим картофельным пюре, заводят в кабинет к социальному работнику. Она занята, долго разговаривает с кем-то по телефону и жестом приглашает нас присесть подождать. У неё на коленях сидит хрупкая девочка с очень серьёзным, нахмуренным личиком и внимательно нас разглядывает. Мои первые мысли при взгляде на неё: 'Какая хорошенькая девочка. Как она сюда попала? Ей здесь не место! ...До чего же у неё умные и печальные глаза'... Я не сразу поняла, что она - старшая из наших девочек. Фотографии, которые нам показали в министерстве, были плохого качества, и наши детки там были нарядными, причёсанными, у старшей девочки были завязаны два хвостика. А здесь сидело сонное и заплаканное растрёпанное создание. Потенциальный папа, как выяснилось позже, тоже её не признал и совершенно спокойно всё это время с ней заигрывал, улыбался, подмигивал и явно не понимал, что первый раз видит свою Дочь. Наконец, женщина положила телефонную трубку и обратилась к малышке со словами: - К тебе пришли гости. В этот момент девочка разревелась в голос. Папа наш сделался сначала белым, затем багровым, а потом опять пошёл пятнами. У меня же сердце сжалось в комок и запрыгало где-то в горле. Я смотрела на неё и думала 'только бы не расплакаться!', от чего изо всех сил старалась улыбаться, что, видимо, получалось не очень убедительно, так как малышка наша при словах социального работника: 'Не плачь, посмотри, какая красивая тётя', заревела ещё громче. Ситуацию спас папа, протянув ей конфетку и вынимая из пакета куклы и игрушки, которые мы привезли с собой. Она с интересом стала разглядывать подарки, уже не плача, а тихонько похныкивая. Наша посредница одобрительно заулыбалась и повела всех нас в отдельную комнату для 'установления контакта'. Папа с дочкой удивительно быстро нашли общий язык. Она сидела на стуле, слёзки высохли, у неё на коленях лежала груда игрушек, папа сидел перед ней на корточках и кормил её бананами и йогуртами. При этом она ежеминутно протягивала папе испачканные ручки и вскрикивала 'Ой!'. Он вытирал её пальчики своим носовым платком с такой нежностью, словно это были хрупкие крылья бабочки... В коридоре послышались шаги, дверь отворилась, и в комнату внесли младшую сестру - существо, похожее на маленькое солнышко, которое часто рисуют в детских мультфильмах. Оно улыбалось во весь рот беззубой улыбкой, глаза светились радостными искорками, а на голове волосики цвета цыплячьего пуха стояли дыбом во все стороны. Мне дали её на руки, она прижалась ко мне щёчкой, и я поняла, что ждала этого мгновения всю свою жизнь'...

1 августа.
Из шести оставшихся эмбрионов успешно разморозились только два. Их мне и подсадили. Прошел почти год после первой подсадки.
Читаю форум. Пишет Клета:
'Так вот. Обратились мы в опеку по месту жительства (не регистрации, а именно фактического проживания), собрали все документы, получили заключение. Все это я проделывала в уже глубоко беременном состоянии, потому как медицина действительна всего три месяца, мало ли как там сложится, и когда состоится суд.
Первая реакция людей ВЕЗДЕ - они ненормальные! Один сын уже есть, второго носят, и еще усыновить хотят. Начинаешь приводить доводы, соглашаются. Ключевыми фразами в нашем случае были: второе кесарево, опять мальчик, ЭКО, буду кормить двоих сама.
С мая месяца начинаем искать малышку, наша опека рассылает "заявки" соседям. Опека соседнего района приглашает познакомиться. Для всех мы, как диковинка, все говорят - таких случаев в их практике еще не было, и жаждут посмотреть "на этих ненормальных", молва идет впереди нас... Но это Бог с ним. Кстати о Боге, только он решает, когда послать нам ребенка. Случилось так, что в тот день, когда мы поехали знакомиться с соседней опекой, там появилась информация о новорожденной девочке, от которой мать отказалась в роддоме. Нам ничего не могли про нее сказать в тот день, сказали звонить позже. Позже сказали, что врачи твердят, чтобы и думать о ней забыли, но как только ее перевели в отделение патологии новорожденных, дама из опеки сама позвонила нам и сказала, что врачи того отделения считают девочку совершенно здоровой, и мы можем поехать посмотреть на нее. Мы помчались со всех ног. Ей было тогда семь дней, и мы сразу же решили, что это наша девочка. Меня не пугал порок сердца, который ей ставили, и даже не хотела я ждать анализов на СПИД, гепатит. Мы почему-то сразу решили, что это ОНА, и все. Была пятница. В среду нам сказали приехать подписать согласие на нее. Мы приехали, написали заявление в суд, сходили к судье, чтобы она взглянула на мой живот и согласилась рассмотреть дело без меня, и разрешила заявление подать с открытой датой - как только я рожу - на следующий день состоится заседание суда (когда уже будет известно на какую дату менять день рождения девочки). Выясняется, что у нас не хватает еще кое-каких документов, в том числе от нашей опеки. И на обратном пути у меня начинаются схватки... Я рожаю в тот же день... На следующий день муж довозит все документы, а еще на следующий - суд и постановление к немедленному исполнению. Я договариваюсь с главным врачом роддома, чтобы девочку пустили ко мне. Беру отдельную палату. И мы вместе. Здесь оформляется справка о рождении двойни. Из роддома мы выписываемся уже как двойняшки.
...У меня с дочей с первых же дней необыкновенная связь сложилась, она на улице плачет, я в доме чувствую - бегу. Видимо двух недель без мамы хватило, чтобы возник страх ее потерять, первое время она даже спала, держа меня за палец. Сейчас это прошло, но она более "мамина дочка", чем сын. Т.е. она гораздо большую потребность испытывает побыть у мамы на ручках, чтобы именно мама кормила, именно мама одевала. Люблю ее безоглядно и безоговорочно с первого дня. Заведующая роддомом, выписывая, задала мне вопрос, есть ли разница в ощущениях... Да нет никакой, ну только что это девочка, а то мальчик. Моя дочка - крепкая здоровая девочка, а мой сын - мальчик "тонкой душевной организации"... Характер дочки мне больше нравится, если бы у нее был характерец своерожденного сына, возможно, было бы сложнее. Но, опять же - повезло. Девка - огонь, себя в обиду не даст, знает, чего хочет в жизни, самостоятельная, веселая, в общем, мне с ней легко. С сыном сложнее.
Сожалений... нет, не было. Бывали минуты слабости душевной, первые два месяца, когда не спишь, не ешь, только кормишь эти вопящие комочки. Одно дело, когда родила - выбора нет, а другое дело, когда выбор был, а ты сама себе на ж.... (извините), такой гимор придумала... А ведь можно было бы кормить одного, не просыпаясь, и не жить в этом дурдоме... Но... это минуты слабости душевной, пока доча не улыбнется, и тут понимаешь, что ты все сделала правильно. Что ты бы высыпалась, тебе бы было легче, но твоя доча лежала бы в палате с еще пятью такими же, никому не нужными, детками и не плакала бы... Потому что поняла бы уже, что бесполезно... никто не придет... И вот когда понимаешь это, все встает на свои места, и усталость уже не кажется такой сильной, и отчаяние проходит. А самое утешительное, что этот период действительно быстро проходит. У нас месяцам к трем жизнь вошла уже в какую-то колею, я перестала быть зомби. Но обязательно нужна помощь. Я бы, наверное, не решилась на такой шаг, если бы все трое детей были бы только на мне. Хотя няня у нас появилась только в 5 месяцев. До этого я как-то не понимала, зачем она, если дети только едят и спят.
Но нужна помощь - кормить маму, и заменить маму, когда мама понимает, что если сейчас не ляжет и не поспит хотя бы 2 часа, то перестанет вообще что-нибудь понимать... У нас в такие минуты папа подключался, за что ему спасибо большое'.

7 августа.
Читаю форум. Пишет Вера:
'Мой ребенок умер, едва успев родиться. Смутно помню обшарпанные стены и равнодушные лица врачей. Помню, как умоляла их сделать хоть что-нибудь!
- А что вы хотите, на таком сроке не выживают! Да и выжил бы, вам то зачем? Вырастет инвалидом! А так вам же лучше.
Почти не помню, как муж привез меня домой... Помню только стену. Я лежала и смотрела на стену. Целыми днями я смотрела на эту стену и думала, что жить мне незачем...
Слово 'дети' стало в нашей семье табу. Прошел год, за ним другой. И я перестала вздрагивать, встретив на улице женщину с коляской.
Появилась своя квартира. Работа. И дом. Надо сделать ремонт. И я занимаю себя ремонтом. Копим на мебель, шторы и хорошо бы поменять холодильник...Вечерами мы сидим с мужем на кухне, и у нас все хорошо. У нас и правда все хорошо, только однажды я вдруг обнаруживаю себя, стоящей перед витриной детского магазина...Вспоминаю, что мне сюда не надо, и ухожу, не оглядываясь.
Кто из нас с мужем первым произнес СЛОВО? Не помню... И было это слово УСЫНОВЛЕНИЕ. Помню наши споры до хрипоты. И решение: надо узнать, где дают детей!
И тут, как раз, позвонила моя двоюродная сестра и сказала, что у них на работе женщина взяла ребенка. И эта Оля готова помочь, если мы еще хотим. Господи, почему же мне так страшно??? Чего я боюсь? Генов? Нет, я слишком много видела детей из разных семей, чтобы пугаться генов... Того, что скажут люди? Нет, я давно вышла из того возраста, чтобы зависеть от чьего то мнения...Так чего же?? Я боюсь, что опять ничего не выйдет...что не судьба. И ещё я боюсь, что ребенок будет болен, и у меня не хватит денег, чтобы его вылечить...Но с Олей, той, которая уже усыновила, я все-таки знакомлюсь. Так я узнаю про сайт в Интернете и конференцию приемных родителей. Набираю трясущимися руками и читаю все подряд: истории и архив, вопросы и документы, советы психологов и истории, истории, истории... И фотографии!!! Десятки детских лиц - такие разные и такие красивые!!! Оказывается, что детей можно выбирать!! Это как??? Я не могу никого выбирать!!! Я готова забрать всех! А еще хорошо бы понять когда 'ёкнет' в сердце. А вдруг у меня не 'ёкнет'? Звоню в свою опеку и узнаю приемные часы...Звонит Оля и говорит, что собирается ехать в ДР, откуда её младшая дочка, ей надо забрать какие то документы, которые забыли отдать, не хотим ли мы поехать с ней? Звоню мужу, он отпрашивается с работы... Муж спрашивает: 'Ты кого хочешь, девочку или мальчика'? Отвечаю, как будто я не в себе: 'А почему девочку? А что я? Мне все равно'!
А ночью мне снится сон. Ко мне в комнату входит взрослая девушка, и я понимаю, что это моя дочь. И мы разговариваем. И я называю её Катя. Почему Катя????
...Маленький подмосковный городок. Кирпичное здание, похожее на фабрику, обнесено высоким забором... Детей не видно, только качели и песочницы напоминают, что это детское учреждение...Кабинет главного врача. Молодая симпатичная женщина оглядывает вываленную нами кучу подарков и улыбается. Знакомимся. Коротко рассказываю о нас. Нас ведут в группу к детям 2-3 лет...Главный врач рассказывает про Анечку - хорошую статусную девочку. Меня трясет от волнения. Боже, какие они все маленькие!! Ростом с годовалых!!! Как во сне, я подхожу к Анечке, но не могу сфокусировать на ней свой взгляд. Он съезжает на девочку, сидящую ко мне спиной...Малышка поворачивается ко мне и протягивает ручки. Господи, что здесь делает МОЙ ребенок???!!! Беленькая головка, голубые бездонные глаза, худенькая шейка. Тоненькие ручки-стебелечки вцепляются с такой силой, что их не оторвать...Я поворачиваюсь к мужу, и они смотрят друг на друга: мой муж и его детское фото! От шока я не могу вымолвить ни слова, и только слышу голос нянечки: 'А это наша КАТЯ!'
За две недели я собрала ВСЕ документы и получила заключение!
И была дорога домой! И был первый День рождения дома! И первые подарки! И первый куличик в песочнице! И маленькие туфельки! И первый Новый год!
И я опять вяжу детские вещи. А Катерина оказалась хулиганкой и хохотушкой! И самая большая любовь у нее с папой'!

14 августа.
Я не заплакала, услышав и на этот раз: 'Мы очень сожалеем'. Вероятно, не особенно и надеялась. К тому же, мы уже знали, что нам делать, если получим отрицательный ответ.

- Я скажу родителям, что ребенка родила суррогатная мать от нашего с тобой генетического материала. Потому что, они не поймут и не примут правды. А мне ужасно не хочется разочаровываться в них, и очень хочется верить, что у нашей дочки будут и бабушка, и дедушка, - сказал любимый.
Я не стала возражать, хотя и не представляла, как буду врать... В конце концов, это не мои родители, и он вправе решать сам, как с ними поступать...
Поскольку отец любимого был известным человеком в нашем городе, мы решили, что усыновлять лучше в другом месте. Например, там, где родилась я, где и сейчас живут мои мама и брат. Решили, что одной мне будет легче собрать необходимые бумаги. А распишемся потом, когда я вернусь.

5 сентября.
Дочка выслушала меня, затем ушла в другую комнату. Вынесла слинг и аппарат для сцеживания молока.
- Если будешь сцеживать регулярно, через каждые три часа по 15 минут, то за неделю, или две, ты сможешь вызвать у себя лактацию, - сказала она. - Надеюсь, ты понимаешь, что насколько важно грудное вскармливание для новорожденного?
- Да, конечно, - кивала я. - Тебе будет трудно без моей помощи? Я не знаю, когда я вернусь...
- Я справлюсь. Ты же видишь, насколько сейчас легче, чем было в самом начале. - Дочка улыбнулась и обняла меня. - Удачи тебе, и возвращайся быстрей, мамочка.

8 сентября.
В 9 утра я прилетела в родной город.
Не смотря на чуть ли не смертельное желание спать, я была настроена на то, чтобы приступить к сбору документов немедленно.
Я раскрыла блокнотик, и, набрав справочную, записала все необходимые мне телефоны - паспортного стола, районной опеки, хозрасчетной клиники, и всех районных диспансеров.
Обзвонив все эти места, я записала адреса и часы их работы.
Первым делом мне нужно прописаться, а затем уже все остальное. Прописаться можно было у мамы в симпатичной однокомнатной квартирке. Или у близкой подруги, у нее две трехкомнатные квартиры в одном подъезде, в одной квартире живет ее мама, в другую иногда заглядывает сама подруга. Или у брата, в его трехкомнатной, где живут его бывшая жена и сын. Сам брат жил у своей гражданской жены. Подумав немного, я выбрала брата. Он являлся собственником квартиры, с его бывшей женой у меня сохранились прекрасные отношения, и к тому же, она на днях должна была улететь отдыхать.

В паспортный стол можно было попасть только в пятницу, то есть завтра.
Приемные дни опеки были как раз четверг и вторник.
Неужели первый же день пройдет зря?

Я поехала в хозрасчетную клинику, чтобы сдать кровь на RV, гепатит и спид. В регистратуре мне ответили, что нужно направление от врача. На доске информации я прочла и выписала к себе в блокнот всех врачей, которые мне необходимо было пройти для процедуры усыновления: терапевта, инфекциониста, онколога и невропатолога. И тут вспомнила, что для прохождения этих врачей и обхода всех диспансеров необходим особый бланк, который я могу получить только в опеке. Делать нечего. В самом прямом смысле слова. То есть я просто не знала, чем мне заняться. А настрой такой, что хоть рой копытами землю. От нечего делать я еще раз изучила информацию на стенде и решила навестить специалиста по пластической хирургии.
Вообще-то я уже давно подумывала о том, что рано или поздно мне захочется остановить процесс естественного увядания. И лучше это сделать до того, как процесс пошел. Дело в том, что увядание не кажется мне естественным. Оно кажется мне несправедливым. Душа же молодая! И тело почти такое же, как в юности. Вот эта поговорка: 'Сзади пионерка, спереди - пенсионерка' звучит, по-моему, обидно. Я не хотела бы услышать ее в свой адрес. Ну, разве что, лет через сорок. И то не уверена. Другое дело, что борьба с такого рода несправедливостью требует определенной отваги, даже не отваги, а куража, которого я в себе не находила. Хотя, может, кураж и был, но страхи были сильнее его. 'Появится ребенок, и я вообще отложу этот визит в дальний ящик, - подумала я, - и появится риск пропустить тот момент, когда процесс увядания наберет силу. Как не крути, сейчас - самое время'.
Оплатив в кассе консультацию хирурга, я вошла в кабинет. Очень симпатичная женщина взглянула мельком в дату моего рождения на карточке, затем осмотрела мое лицо, вглядываясь в меня, как реставратор в художественную ценность, задумчиво отмечая, как бы про себя: "Неплохо, очень даже неплохо"... И предложила сделать подтяжку лба, а после нее отшлифовать мелкие морщины на лбу лазером.
- Остальное, - сказала она, - трогать пока не будем. Незачем.
Я кивнула. Врач выписала мне направление на общий анализ крови, и на все инфекционные проверки, и на кардиограмму, и на прием к терапевту. Минут за двадцать я прошла все необходимые кабинеты.

День прошел не зря. И на обратном пути я уже расслабилась и стала вглядываться в город, в котором не жила уже10 лет.
Рядом с домом подруги, у которой я остановилась - будка, типа собачьей, выстроенная из той фанеры, из которой сколачивают ящики для посылок. На будке надпись: МЕЧТА. Это овощной ларек. Продавец - врач травматолог. Тоже интересно.

Вечером состоялся серьезный разговор с братом. Если маме я сказала по телефону еще месяц назад, что собираюсь приехать, чтобы удочерить девочку, и уже выслушала от нее, что она по этому поводу думает, то брат узнал о моих намерениях только сегодня.
- Неужели ты не понимаешь, что рано или поздно вы расстанетесь? - начал он издалека, намекая на разницу в возрасте с моим гражданским мужем.
- Ты, наверное, тоже понимаешь, что рано или поздно мы все умрем. Думая об этом, как можно жить вообще?
- Ну, а какой из него отец, об этом ты думаешь?
- Думаю, что хороший. Но точнее я узнаю только тогда, когда он им станет.
- А если никудышный? Что будешь делать?
- Миленький, найду кудышного, куда деваться?
Я помолчала и добавила, уже серьезно:
- Он взрослый. Мне в моей жизни столько инфантильных дядечек встречалось, что его взрослость меня просто поразила с первой встречи. Ведь не количество лет определяет мужчину, а отношение к женщине, разве не так?
Брат пожал плечами, вероятно, призадумавшись о том, насколько он сам вхож в категорию мужчин.
- Ты хоть посчитала, сколько тебе будет лет, когда ребенок пойдет в школу? - подошел он с другой стороны.
- А у меня что, на моем гладком лбу будет написано, сколько мне лет?
Брат помотал головой, не понимая. Старательно стал всматриваться в мой лоб, зашторенный челкой.
Я засмеялась.
- Я все продумала на много лет вперед. В среду мне лет десять срежут. Ну, для начала со лба...
Брат нервничал. Уж слишком легкомысленной казалась ему я. Не способной на такой ответственный шаг, как усыновление. Если бы я родила сейчас, другое дело. Вполне вписывается в мою легкомысленность. А вот усыновить... Это ж столько ответственности.
- Если я, став мамой, в самой что ни на есть ранней юности, смогла вырастить благополучных детей, почему ты думаешь, что сейчас, в полном расцвете, я не в состоянии вырастить еще одного ребенка?
Брат осуждающе покачал головой:
- Ты не живешь в реальности. Ты пишешь и пишешь свой бестселлер под названием жизнь. Сам себе режиссер. То ты, блин, танцовщица живота... То с сумочкой через плечо убегаешь из дворца в хижину, бросаешь такого классного мужика! То проводишь психологические тренинги, то лазаешь по скалам... То под нож вон собралась. Тоже мне, Гурченко...
- Ну, и что!? - Я не понимала его претензий. - Моим детям интересно со мной. И маленькой дочке тоже будет интересно. Разве это плохо, иметь такую маму? И почему в хижину? У меня замечательная квартира. Кстати, я нашла на нее покупателя, и как только вернусь, то продам ее и куплю еще лучше. В двух шагах от дочери.
Брат задумался. Он очень любил моих детей. Гордился успехами племянника, дружил с ним. С нежностью относился к племяннице.
- Короче, - сказал брат, - что от меня требуется? Прописать тебя в своей квартире?
- Если бы я приехала до первого марта этого года, тебе бы пришлось подарить мне свою квартиру. На время, конечно. Я бы тебе ее потом обратно подарила. Но законы изменились. И теперь тебе достаточно меня прописать, - радостно ответила я.
- Вообще-то, я хочу тебе сказать, что если ты это серьезно затеяла, я имею в виду - усыновление, то, пожалуй, ты достойна уважения, - вздохнув, признался брат.

9 сентября.
Паспортный стол работал сегодня с трех до семи. Я пришла к открытию. И уже в пять у меня были на руках все бумаги для оформления прописки. С ними я помчалась к маме, чтобы пойти вместе с ней к председателю кооператива за его подписью под разрешением прописки. Но, увы, председатель уехал на дачу. А ведь я могла бы получить паспорт уже сегодня. Не страшно, хоть и очень досадно.
Зато успела посетить районное отделение милиции. Человек, который там сидел, сказал, что справку об отсутствии судимости мне может написать участковый, и я записала за ним дни приема посетителей.

Суббота и воскресенье прошли бездарно. Очень и очень скучаю по любимому, по дочке, по ее малышу, по дому.
Чувствую себя, как дикий мустанг, который рвется на волю, а его заперли в четырех стенах.

12 сентября.
Сегодня с восьми утра была уже на ногах.
Съездила в платную клинику. Получила результаты анализов, заключение кардиолога и терапевта. Сделала копии с них. С тем, чтобы оригиналы оставить у себя, а для операции предоставить копии. Если захотят взглянуть на оригиналы, я покажу.
Сделала флюорографию. Результаты можно получить завтра.
Вечером наконец-то вернулся с дачи председатель жилищного кооператива. Он подписал все необходимые бумаги. А бухгалтер подготовил бумагу о финансово-лицевом счете. ¶
Солнечная девочка 26.11.2009 «ответить»
13 сентября.
В отделении РОВД я немного беспокоилась, что, не смотря на то, что зам начальника обещал ускорить получение штампа о прописке, его может не быть на месте, а сам начальник может и отказать. Но зам оказался на месте, а сама не было. Он просмотрел мои документы из домоуправления и спросил: Когда вам нужен паспорт? Я ответила с мольбой в голосе:
- Сейчас! Я приехала, чтобы удочерить девочку. Нам надо встретиться с ней как можно быстрее. Он почему-то вздохнул, нажал на кнопочку на столе, и вызвал девушку секретаршу, которой велел срочно поставить мне печать о прописке.
В общем, все произошло почти мгновенно, оформление документа заняло всего час вместо нескольких дней.

Еще не успели высохнуть чернила печати на паспорте, а я уже стояла в очереди в опеке. Очередь была огромной. Дышать было совершенно нечем. Меня подташнивало. (Интересно, на самом деле было душно, или я просто вошла в образ)?
Время от времени я выходила на улицу набрать полную грудь воздуха и вернуться в очередь.
Наконец-то я попала в кабинет. Строгая опекская дама в деловом костюме устало подняла глаза и предложила выслушать меня. Я ответила, что явилась по поводу усыновления. Жесткий взгляд Д.Н. чуть-чуть смягчился, и она посетовала, что я стояла в очереди совершенно напрасно, что мне не нужно было приходить в приемный день, когда так много народу со своей ерундой достает ее. И дала мне бланки, которые надо заполнить, и список специалистов, которых нужно пройти. Она сказала, как только я заполню весь бланк по медосмотру печатями и подписями (а это самое долгое и хлопотное дело), она сразу же оформит меня кандидатом в усыновители. И я отправлюсь в центральную опеку с тем, чтобы получить доступ к банку данных, и иметь возможность ездить туда, куда меня направят, чтобы найти своего ребенка.

После опеки съездила в кожно-венерологический диспансер. Меня направили к врачу. Я представила ей результаты анализов, которые сдала для операции, но их оказалось недостаточно. Она взяла у меня кровь из пальца, мазок и сделала еще одну проверку, вероятно, на предмет наличия глистов. Давно я не встречалась с такой тщательностью проверок.

14 сентября.
Вскочила в 7 утра. Подруга довезла меня до госпиталя и трижды перекрестила у его ворот (именно в госпитале арендует операционную комнату и палату моя хозрасчетная клиника хирургической косметологии), спросила в последний раз: 'Может, не надо'?
Мы попрощались, и я вошла в приемный покой. Пока я сидела на стуле, дожидаясь вызова к администратору, которая должна была меня разместить, пришел крупный человек в форме. Грубо начал кричать на кого-то, кто сидел там внутри в администраторской, велел немедленно и жестоко наказать медсестру, которая оказалась не на месте.
Грозный человек ушел, продолжая по дороге гневаться.
Когда я вошла к администратору, она велела идти к командиру за его автографом на бумаге о моей госпитализации. Я поняла, что тот свирепый человек и есть командир, кем же он еще может быть?
На полусогнутых от робости ногах, я подошла к двери его кабинета, постучалась. Командир знаком приказал присесть. Я присела на самый краешек стула, протянула направление на госпитализацию. Он молча размашисто расписался. На стене, прямо за его спиной, вместо ожидаемого портрета маршала Жукова, висел плакат: "Говори ТИХО, проси МАЛО, уходи БЫСТРО". Я на мгновенье замешкалась, лихорадочно раздумывая, о чем бы попросить МАЛО.
И ТИХО попросила его разрешения пройти кое-каких врачей, раз уж я в его госпитале. И протянула ему обходной лист, выданный мне опекой. Командир мельком взглянул на обходной лист, и велел зайти к нему, как только оклемаюсь после операции. Я сердечно поблагодарила его и БЫСТРО ушла.

Внутреннее убранство госпиталя как будто было выполнено по заказу дочки генерала, вышедшей замуж за купца. Все такое грандиозно-помпезное. И такое же фальшивое. Линолеум под инкрустированное дерево дорогих пород. Обои под лепнину с позолотой. Потолки высоченные, как в Доме Союзов. Двери косят под плоские мраморные колонны. Тумбочки, стол, холодильник в палате под пробковое дерево.
А вот кровати времен первой мировой: узенькие, панцирные, прогнутые чуть ли не до пола, с невысокими железными спинками, покрытыми облупившейся кое-где белой краской. Байковые одеяла, выцветшие наволочки со скромным рисунком звезды и веточки с лаврушкой и инициалами В.С.
Зато на всех без исключения дверях пылают алые таблички, на которых золотыми буквами написано: "Гнойная процедурная", "М", "Командир", "Палата 6".
Таблички с золотой буквой "Ж" на дверях я так и не нашла. Потом мне объяснили, что я должна взять в своей палате кусочек картона с надписью: "Занято. Женщина" и повесить ее на дверь туалета, не закрывающуюся ни на замок, ни на крючок, ни даже на паршивый шпингалет. Вообще-то правильно, ведь это больница. Мало ли что может случиться с больным человеком в туалете. Замучаешься каждый раз двери ломать.
В своей двухместной палате я была одна. А по всему коридору располагались палаты на человек 20, в которых скромно лежали то ли солдатики, то ли курсанты, не поймешь, кто такие, все в зеленых пижамах без погон.
Я сидела в полном одиночестве, не зная чем себя занять, и стала читать листочек, который подписала, свои отсутствия претензий к врачу и вообще к медицине. Особенно настораживали пункт 3, пункт 4 и пункт 7.
Пункт 3 гласил: После операции возможно развитие любых других общехирургических осложнений (нагноение раны, кровотечение, тромбофлебит, тромбоэмболия, а также следующих осложнений, характерных для данной операции).
В пункте 4 меня предупредили о том, что возможно нарушение питания краев отслоенной кожи, что может привести к замедлению заживления раны и даже потребовать повторных операций с пересадкой кожи.
Пункт 5 вообще стращал: Крайне редко при проведении наркоза и других видов обезболивания могут возникнуть осложнения, угрожающие жизни, вплоть до летальных исходов.
Совсем уж нехорошие мысли начали заползать в мою неугомонную голову: А так ли необходима мне эта операция? А вдруг и в самом деле не проснусь? А вдруг осложнения? А больно-то как, небось, потом будет, когда анестезия перестанет действовать? Ради чего, объясните мне, люди добрые, мне нужны такие испытания? А, может, ну его на фиг, быстренько переодеться и сбежать, пока не зарезали?
От страха меня начал бить озноб. Я свернулась клубочком под одеялом и нечаянно заснула. Разбудил меня дядечка-анестезиолог. Время было уже 2 часа дня. Он поспрашивал меня о том, о сем. Как я реагирую на лекарства, были ли уже наркозы в моей жизни, как я их переносила, и вообще, про здоровье поинтересовался.
- Реагирую нормально, наркозов не было, здоровье - тьфу, тьфу, тьфу, - отвечала я. Сказал, что пора идти. И добавил, что наркоз будет щадящий (не глубокий), то есть я буду чувствовать все, что со мной будут делать, кроме боли.

Ничего себе - щадящий!!! В хирургической палате меня привязали к кровати: стянули ноги страшным солдатским ремнем, руки привязали ремнями к каким-то боковым ответвлениям, ослепили юпитерами ламп, и я лежала, как пригвожденная к распятию (то ли мученица, то ли чучело) под слепящим искусственным солнцем. Было жутко неудобно, болела спина, ноги, руки, шея. Ввели наркоз. Я помню свою абсолютную беспомощность, и жуткое желание освободиться от оков, и, конечно же, острую боль от многочисленных уколов длинными кривыми иглами по всей области лба и висков. Я говорила: Мне очень больно. В ответ я ничего не слышала и не видела. Это был кошмар.
Я не знаю, сколько он длился, но мне показалось, что целую вечность. Потом меня отвезли в палату. Вкололи антибиотик и снотворное, и я провалилась в сон. Проснулась около шести вечера. С ужасной спиной, головой и больным горлом. Сестра принесла мне утку. (О, если бы утку, фаршированную яблоками)...Я еле встала с кровати. Страшно хотелось есть, ведь прошли ровно сутки с последнего приема пищи. У меня был с собой банан. (Подруга сунула в последнюю минуту). Но я была так жестко перевязана, что повязка почти душила меня под подбородком, обматывая всю голову и лоб. Вот уж никогда не думала, что жевательные мышцы так связаны с лобными. То есть каждый кус банана просто бил неслабым ударом тока в самые мозги. Жевать вообще не могла, глотала куском. Со слезами боли на глазах. Мне, разумеется, знакомо изречение, что красота требует жертв, но чтоб таких!!!
Мне вкололи еще укол снотворного, и я проспала до двух часов ночи. В два часа - опять укол. И сон (весь в кошмарах) до шести утра. А потом я просто лежала, ни о чем не думая.

15 сентября.
Но вот рассвело, в 8 утра пришла моя докторша, посмотрела на меня, сказала, что все прошло очень хорошо. Сейчас, и завтра, и в понедельник нужно будет делать перевязки. И что она меня отпускает домой с условием, что каждые полчаса я буду прикладывать холод на лоб и височную часть головы. Из-за сильной боли в пояснице я с трудом поднялась, с огромным трудом добралась до перевязочной. А оттуда прямиком направилась с обходным листом к терапевту, инфекционисту, невропатологу. Они все находились на одной территории, но в разных отделениях. Всем очень тихо (сил не было на громкость звука) сообщила, что меня послал командир. Все без слов проверили меня: глаза направо, налево, к носу, поспрашивали о том, чем болела в детстве, измерили давление, взглянули на ОРИГИНАЛЫ проверок хорошей крови на страшные болезни... и поставили свои подписи с личными печатями.
За большой гербовой печатью я отправилась к командиру. Командир обратил внимание на то, что в обходном листе не хватает подписи онколога. Я заметила, что у них в госпитале такого специалиста просто нет. На что командир ответил, что вместо него может подписаться любой хирург. И набрал номер какого-то врача.
- Слушай, дорогой, - сказал он, - тут у меня в кабинете девушка после пластики, ей нужно пройти медосмотр на усыновление... Ну, и что, что ты не онколог. Ты же хирург. Один ведь черт. Ну и фиг с тобой, я сам ей подпишу.
И подписал, и гербовую печать поставил. Вот такой он был человек, а с виду - грозный командир!
Остаток дня я просидела дома, прикладывая ко лбу целлофановый мешочек с замороженной клюквой.

16 сентября.
Сегодня, повязав платок на мусульманский манер, чтобы скрыть бинты на голове, я быстренько обошла все диспансеры.
В венерическом и туберкулезном получила результаты проверок и заключения венеролога и фтизиатра, а в психологическом и наркологическом расписки в том, что на учете не состою. Мне сразу же поставили печати, все прошло без очередей и мороки. И все! Медицину прошла полностью. За два дня!

Вприпрыжку побежала в опеку. Опекская дама вытаращила на меня глаза. По ее опыту работы так быстро никто еще с этим, самым сложным и хлопотным заданием, не справлялся. Мы договорились, что в понедельник с утра я приеду за ней и ее помощницей, повезу их осмотреть жилье, и привезу назад. Вероятно, в какой-то момент из-под моего платка показалась белая повязка, потому что дама поинтересовалась, уж не заболела ли я? Я испугалась, что она может решить, что медицинский лист поддельный, и, улыбаясь, ответила, что операция косметическая, и все очень быстро заживет. Дама поджала губы, процедив, что раньше я выглядела много моложе своих лет, а сейчас как раз на свой возраст. Я запоздало прикусила язык. Но запрос в милицию она мне все-таки отпечатала.

И хотя приемный день у нашего участкового только по вторникам и четвергам, я на всякий случай зашла в отделение милиции. Там сидел человек, которого я уже видела в пятницу, когда заходила интересоваться приемными днями. И еще двое.
Я сказала тому, с кем разговаривала в предыдущий раз:
- Вы меня узнаете?
Он ответил:
- В первый раз вижу.
Я удивилась:
- Ну, как же? Я же была несколько дней назад. Спрашивала вас о справке об отсутствии судимости для усыновления.
Он присмотрелся ко мне, узнал и спросил тихо и сочувственно:
- Вы с похорон?
Я расхохоталась. Сказала, что только что после пластики, поэтому такой видок. Начали говорить о пластической хирургии: как, что, почем. Потом перешли на тему усыновления. Очень хорошо разговорились. Потом мой участковый сказал, что очень жаль, но справку сегодня не сможет написать, потому что компьютер не работает. Я, улыбаясь, сказала, что надо искать какой-то выход, так как справка мне нужна немедленно, прямо сию же минуту. И начальник, и его заместитель в форме закивали, чтоб дал справку сейчас. Он позвонил куда-то, где компьютер работал, назвал мою фамилию, подождал минут пять, ему что-то ответили, и он поставил печать. Мы очень мило попрощались. Когда я уходила, все трое встали, сказали, если что, если нужна будет хоть в чем-то помощь, да хоть по хозяйству, чтоб без всякого стеснения обращалась к ним.

17 сентября.
Любимый звонит каждый вечер. Рассказала ему про операцию против гневных морщин. Он спросил:
- А что, у тебя были гневные морщины? Откуда им было взяться?
- Были, были, сама не пойму, откуда взялись. Но я их прикрывала челкой, поэтому они не бросались в глаза. Теперь смогу открыть свой лоб, гладкий, как у младенца.
Поговорила с ним, посмеялась, положила трубку и разревелась.
Каждый вечер кажется, что у меня больше нет никаких сил, что я не могу больше без него... И такая тоска. Я, конечно, предполагала, что мне будет очень трудно без него, но чтоб до такой степени...
Надо взять себя в руки, надо взять себя в руки, надо взять себя в руки...

18 сентября.
Хочу домой. Очень хочу домой. Никогда в жизни так не хотела домой. Соскучилась страшно.
Наверное, это еще потому, что совершенно нечем себя занять.
Завтра посмотрят квартиру, напишут заключение и начнется новый этап. Самый ответственный. Стараюсь даже не думать об этом. О том, как я буду искать дочку. Или сыночка? Что-то я засомневалась. А, может, и дочку, и сыночка? Не буду об этом думать сейчас. Как только начинаю думать, так сразу же начинает сильно-сильно биться сердце. И почему-то страшно.

19 сентября.
Я попросила брата привезти и отвезти дам из опеки посмотреть квартиру.
Опекская дама послала свою помощницу. Квартира, действительно, очень хорошая. Чистая, просторная, уютная, как раз после ремонта. Конечно же, помощнице она не могла не понравиться.
Когда мы привезли помощницу назад, я была уверена, что получу заключение прямо сейчас. Но дама вдруг начала жалобно и раздраженно причитать, что у нее нет времени писать заключение, и что она подготовит его к концу недели. Я была ошарашена. Что я буду делать целую неделю?!
В полной растерянности я отправилась восвояси.

Странно, абсолютно посторонние люди в каждом учреждении, куда бы я ни входила, шли мне навстречу, ни один не отказал в том, чтобы ускорить процесс выдачи документов. И только одна опекская тетка, или, как написано у нее на дверях - главный специалист по защите детей - решила, что и я, и моя маленькая дочка, которая ведь уже ЕСТЬ, можем подождать еще неделю. Мне было очень и очень не по себе.

- Поменьше надо было тебе трепаться про свою пластику. Она ведь прекрасно знает, что такие операции стоят недешево, - попыталась объяснить поведение дамы подруга.
- Да не так, чтобы дорого, - оправдывалась я.
- Это для тебя недорого. А для нее, может, полугодовая зарплата.
- А, может, в самом деле, у нее просто нет времени... - пожала плечами я, думая с тоской, куда же мне девать свое ...

Позвонила в косметологическую клинику. Договорилась с врачом, что завтра, к 10 утра, я приду на эту лазерную процедуру.

20 сентября.
Муки красногвардейцев, которым вырезали на лбу звезду, несколько преувеличены. Сегодня по всему моему лбу и переносице в течении сорока минут проводили 'каленым железом', вырезая мимические морщины, и ничего. Я не то, что не раскрыла ни одной тайны, я даже не пикнула.
Лоб и сейчас жжет так, как будто на него свалилась и приклеилась звезда ("И во лбу звезда горит"). Но это даже хорошо. Это отвлекает.

Звонила дочка. Поинтересовалась, как продвигается процесс сбора документов. Спросила строго, готовлю ли я грудь к кормлению. Я ответила, что начну готовить, как только найду ребенка. Дочка рассказала, что покупала сынуле курточку в магазине, справа мальчиковые вещички, а слева - для девочек. Еле удержалась, чтобы не купить что-нибудь для девочки. Для сестренки, которую я привезу. Просто она ведь не знает, сколько месяцев будет малышке, поэтому и не купила пока. У меня от любви и благодарности глаза наполнились слезами. Как я соскучилась. Двух недель еще нет, а, кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я уехала.

21 сентября.
Лоб очень покраснел, но чувство сильного жжения прошло. Веки немного отекли, особенно правое. Вероятно, потому что сплю на правом боку.
После обеда напялила темные очки и отправилась в опеку. Мне показалось, что специалист по защите детей, если бы могла, с удовольствием врезала бы мне прямо по очкам. Так она на меня посмотрела. А потом процедила сквозь зубы, чтобы я приходила завтра к трем, она напишет мне заключение.

22 сентября.
Проснулась, и чувствую, что вместо глаз у меня щелочки, через которые с трудом можно что-то увидеть. Посмотрела в зеркало. Так и есть. Отек такой сильный, что глазки, мягко говоря, просто поросячьи. Позвонила в клинику. Доктор сказала, что так и должно быть. Через пару часов отек спадет.

Еле дождалась трех часов. Приехала в опеку. В платке, и в солнцезащитных очках. Ну, просто шпион какой-то из недружественной страны. Специалист отсутствовала. Ее помощница сказала, что она у начальства. Я села ждать в коридоре. Наконец, она появилась. На мое приветствие не ответила. Вошла в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Я досчитала до десяти, глубоко вздохнула и появилась на пороге. Я чувствовала себя просто букашкой перед ее величеством чиновником.
- Я закончу свои дела, и займусь вашим заключением. Ждите в коридоре, - не глядя на меня, ответила специалист по защите детей.
Наконец она села за компьютер и начала печатать.
- А почему вы платите налоги в другом городе? - вдруг выглянула она в коридор, держа в руках мою справку о доходах.
- Потому что я реализую свою продукцию в художественных салонах именно этого города.
Специалист что-то буркнула себе под нос.
С того момента, как она села за компьютер, открыла файл с шаблоном, вписала туда мои данные и пропустила текст через ксерокс, прошло семь минут, не больше.
Семь минут простейшей работы для нее, и целая неделя томительного, пустого, напряженного ожидания для меня.
А как прошла эта неделя у моей малышки, я даже думать об этом не могу, боюсь взорваться.
Ох, как бы гневные морщины, которые мне расправили, опять не появились на моем гладком лбу.

23 сентября.
Ездила в центральную опеку. По дороге вспомнила, что забыла адрес, вернее даже блокнот, в котором записан адрес центральной опеки. Позвонила подруге. Она продиктовала улицу и номер дома 172.
- Дом номер 172, - повторила она, - запомнила? Грубо говоря, через сто пятьдесят лет тебе исполнится ровно 172 года.
- Это не грубо, - заметила я, засмеявшись, - это чересчур мягко.

В центральной опеке встретили меня доброжелательно. Взяли заключение. Сказали, что позвонят в понедельник.

24 сентября.
Тоска. Хочу домой. Такое ощущение, что я больше ничего не хочу. Хочу только домой. К любимому, к дочке, к внуку...

25 сентября.
Вечером позвонила мама и сообщила, что дочка ее подруги работает заведующей отделением в детской больнице ?3, где лежат на обследовании отказные детки, привезенные из родильных домов. Она продиктовала мне телефон И.В. - рабочий и домашний. Я позвонила на рабочий и сразу же попала к ней, она как раз дежурила. Объяснила суть дела. Она попросила меня перезвонить через час, чтобы у нее было время ознакомиться с личными делами малышек, может, посоветует кого-то...
Этот час я провела, блуждая по квартире из угла в угол, страшно разволновавшись. Перезвонила.
- Есть девочка, ей три месяца. Миленькая такая, аккуратная. И вроде бы с медициной все в порядке, - сообщила И.В. - Нужно взять в опеке направление на нее, фамилия В-ва, и можно придти посмотреть.
Я разволновалась пуще прежнего.

26 сентября.
Поехала в центральную опеку, чтобы взять направление на В-ву, про которую мне рассказала И.В.
Как себя чувствовала? Это очень странно, но никак. Как будто шла по делу, которое необходимо доделать. Раз уж начала. Я не ощущала никакого волнения, никакого любопытства. Единственное чувство, которое я испытывала, это желание побыстрей покончить со всеми этими смотринами, оформить все бумаги, завернуть ребенка в одеяло, и наконец-то вернуться домой.

И.В. встретила меня доброжелательно, провела в палату, где в кроватке спала девочка. Я склонилась над ней, вглядываясь в спящее личико. Сердце не екнуло, но неизменное умиление, при виде любого младенца не заставило себя ждать. Действительно, миленькая.
- Она, конечно, маленькая для своих трех месяцев, - комментировала И.В. , - поскольку родилась недоношенной, но в весе набирает хорошо.
Тут девочка описалась, она была без подгузника, и проснулась.
Взяв ее на руки, я сказала:
- Ну вот и хорошо. Больше никого смотреть не буду.
Поменяла быстренько ползунки, и начала ласково разговаривать с девочкой. Она не реагировала. Просто смотрела на меня карими своими глазками без всякого выражения. Я вспомнила своих детей. В этом возрасте они с жадным любопытством разглядывали каждого, кто приблизится, щедро расточая улыбки, а то и реагируя восторженным хохотом. "Одна. В палате. Подходят, наверное, только, чтобы покормить. Какая уж тут реакция? Но ничего, научимся и улыбаться, и интересоваться"... - подумала я. Но так и не екнувшее сердце сжалось от страха. А вдруг не научим? А вдруг она не обучаема?
- Вот направление, - я протянула бланк из опеки.
И.В. взглянула и удивленно сказала:
- А это направление не на эту девочку, тоже на В-ву, но не на Анну, а на трехнедельную Эвелину. Что-то там в опеке напутали. Пойдем-ка к главврачу.
Мы спустились этажом ниже.
- Ты врачу не говори, что я показала тебе Анну без направления. Просто взгляни на Эвелину и скажи, что подумаешь. А сама иди в опеку и проси на ее однофамилицу Анну, - предупредила И.В.
Главврач взяла направление и попросила няню принести Эвелину. Я взглянула на желтенькое вытянутое личико и почувствовала, что душа моя черствеет не по дням, а по часам, или даже по минутам. Я оградила себя стеной безучастия, пытаясь оправдать себя тем, что уже нашла свою девочку. Потому что это было невыносимо, ужасно, рассматривать детей, как обувь или одежду. Откуда-то издалека раздавался голос главного врача:
- Роды преждевременные. Вес 2200. Пятый ребенок. Матери - 38 лет. Есть отказ. Правда, Эвелина еще не дообследована, - добавила главврач, - ее надо проверить на синдром Дауна. Так что не советую. Но у нас есть еще одна девочка. Александра Б. Ей месяц. Родилась с весом 4 килограмма. Мать студентка. Одна из наших нянечек живет с мамашкой в одном подъезде. Говорит, что бабушка и дед Александры - профессора. Посмотрите?
- Посмотрим, посмотрим, - закивала И.В. - Студентка, это то, что надо. Тем более, профессора в роду. Главное, это все-таки не красота, а интеллект.
Принесли туго спеленатый кокон.
- Похожа на вас, - шепнула нянечка, разворачивая сверток с Александрой.
На меня смотрели няни, главврач, И.В., а мне хотелось одного - провалиться сквозь землю. От стыда за студентку, за ее родителей, за страну, в которой творится такое, и за себя, которая, кажется, ни в чем не виновата, но почему-то все равно очень стыдно.
Девочку унесли. Я обещала подумать и поехала в опеку.

Там я вернула направление на Эвелину В, в связи с тем, что ребенок не дообследован. И попросила направление на Анну В.
Опекская дама заглянула в компьютер.
- Да, есть такая, но она у нас по акту. Мать сбежала из роддома, не написав отказ. Вы ее можете взять, но только под опеку.
Приехали. Я замотала головой:
- Нет, нет, я хочу только удочерять. А вдруг мать одумается.
- Они одумаются, как же... - хмыкнула опекская дама.
Боже мой, как же я хочу домой! Вот сейчас. Сию секунду. Какая я, оказывается, слабая.
- Позвоните мне послезавтра. - Виновато попросила женщина. - У нас квартальный отчет. У меня сейчас просто нет времени.
Я кивнула. Послезавтра, так послезавтра.
На душе было очень и очень скверно.

Вернувшись домой, еле дождалась звонка любимого. Рассказала, как прошел день. Рассказала про детей, про девочку, которую увидела первой. Рассказала, что меня пугает то, что она не реагирует на мою улыбку.
- Да какого угодно ребенка подержи-ка одного в пустой палате, и посмотри, как он будет реагировать. Они же должны подражать. А кому им подражать - стенке?
- Да, да, я тоже об этом подумала. Что дома все догоним. Но у малышки нет статуса. И вообще мне очень страшно, - сказала я.
- Чего ты боишься?
- Что я не смогу выбрать ребенка. Что я слишком требовательна. Что мне мешают мои дети. Вернее, память о них, маленьких. Я ищу сходства, подсознательно или сознательно. И не могу найти. Но ведь это и невозможно найти такого же, как мои дети. Ведь даже если бы мы родили, этот ребенок тоже мог бы быть не похож ... Это так ужасно, что есть выбор. Я не ожидала, что это будет так тяжело. Просто видеть этих брошенных детей и уходить от них.
Любимый сказал:
- Бери первую же попавшуюся, у которой есть статус на усыновление.
- Я боюсь, что не полюблю первую же попавшуюся.
- Полюбишь, куда ты денешься.
Я молчала. Я была совсем не уверена в себе.
Солнечная девочка 26.11.2009 «ответить»
27 сентября.
Проснулась почти больной. Мне снились дети. Орущие младенцы. И я не могла их успокоить.
Я дождалась девяти часов и стала обзванивать родильные дома города. В одном из роддомов главврач ответил, что в этом, еще не окончившемся году, отказались от шестидесяти детей. То есть каждые шесть дней бросают ребенка. Но их роддом специфический. Сюда везут всех тех рожениц, которые не наблюдались в женской консультации, и которые рожают без документов. Сейчас есть два месячных мальчика, матери которых сбежали, не оставив ни отказа, ни своих координат, и одна девочка, которой всего три дня, мать написала отказ. "Три дня, - подумала я, - ничего не понятно, не видно, не ясно. Муж сказал, бери первую попавшуюся. Просто взять, не глядя, и побыстрей уехать отсюда"?
- Но я вам не советую брать эту девочку, она недоношенная, и явно, не оттого, что роды начались преждевременно, просто, вероятно, от нее пытались избавиться всю беременность, а это риск, - сказал врач. - Знаете, так много отказываются, что можно подобрать и поздоровей. Звоните периодически, подберем.
Я положила трубку. Подберем...
Опять возникла ассоциация с магазином, типа комиссионки, где готовы подобрать обувь по размеру, почти новую, совсем недорого, и даже бесплатно, выбор огромный, покупателей очень мало.
Я позвонила в Дом Ребенка.
- Детей, вернее, девочек до трех месяцев у нас нет. Только постарше. И мы можем принять вас только с направлением из опеки, - ответили в доме ребенка, и добавили: - Как правило, детей как раз до трех месяцев держат в больницах. А потом уж только они попадают к нам.
Я стала звонить в детские больницы.
...В одной из больниц, на краю города, главврач ответила по телефону, что есть месячная девочка, которую можно придти посмотреть, даже если на нее нет направления опеки.

Я поехала. Девочка очень часто дышала и вскидывала ручками, хотя вроде бы ничего пугающего вокруг не было, но я отнесла это к ее младенческому возрасту. Она показалась мне очень славной, даже красивой. И она удивительно была похожа на любимого. "Как хорошо, когда дочка похожа на отца, - подумала я. - То-то он удивится"...
- Я хотела вам сказать... предупредить... Но вы положили трубку, и я не успела, - раздался голос главврача, - дело в том, что мать девочки на учете в наркологическом диспансере. Она наркоманка. Тяжелая. Ей 19, это уже второй, оставленный ею ребенок, с наркотической зависимостью.
- И чем это ей грозит в будущем? Я имею в виду мать-наркоманку? - еле слышно произнесла я.
Главврач помолчала, потом ответила грустно:
- Неизвестно. Нужно наблюдать ее. Сейчас мне нечего вам сказать. Иногда бывает, что последствия проходят, как не было. Иногда последствия тяжелые, головные боли, боли в суставах...
Я вышла из больницы, и очень долго шла, разыскивая остановку нужного мне автобуса. Я шла и мысленно причитала, обращаясь непонятно к кому, скорее всего к небесам: "Ну, сделайте же что-нибудь... Ну, пожалуйста... Ну, нельзя же так... Ну, кто-нибудь. Ну, поставьте им бесплатно спирали, что ли? Ну, надо же что-нибудь делать"...
Через час я набрала номер телефона опеки. Сказала, что видела девочку, но мать состоит на учете у нарколога.
Опекская дама раздраженно ответила, чтобы я перестала заниматься самодеятельностью. Что таких детей они вообще не предлагают усыновителям, по крайней мере до тех пор, пока им необходимо наблюдаться у специалистов. Что раз я хочу новорожденную, то мне надо было заняться поисками ребенка уже три месяца назад... И чтобы я немного потерпела, а она подберет мне здорового, хорошего ребенка. Что очень много молоденьких, еще не успевших отравить свой организм, рожают и оставляют. И не все из них наркоманки...
- Успокойтесь, - сказала дама. - Не было еще такого, чтобы те, кто хотел усыновить, не нашли своего ребенка. Наберитесь терпения и ждите.

28 сентября.
Полдня не могла дозвониться до центральной опеки. Все время было занято, как будто забыли поставить трубку на место. Наконец, дозвонилась. Дамы не было на месте.
Она позвонила сама, после обеда:
- В городе С. есть трехнедельная девочка. Это всего час езды на автобусе. Лучше поехать завтра с утра. Сегодня, боюсь, уже поздно. Главврача может не оказаться в роддоме. Поедете?
- Конечно, - ответила я.

29 сентября.
Приехала в город С.
- А мы ее на той неделе отправили в больницу.- Пожала плечами главврач. - Она у нас и так задержалась. Дать вам адрес?
Я вздохнула, взяла адрес, поехала в больницу.
- У вас же направление в роддом, - ответили в больнице. - Нет, нет, в детскую вам нельзя, мы туда никого не пускаем. И вынести вам мы ее не можем. Уже холодно, в коридоре дует.
У меня не было никаких сил ни просить, ни что-то доказывать, ни звонить в опеку, чтобы оттуда позвонили сюда и что-то сделали.
Я вообще чувствовала себя каким-то инертным существом, типа воздушного, почти выдохшегося шарика, который, подчиняясь слабым дуновения ветерка, бестолково перекатывается в хаотичных направлениях.

Я вспомнила первую девочку, Анну.
"Не буду больше никого смотреть, - решила я, - сделаю так: Попрошу у И.В. адрес мамаши и узнаю, действительно ли она проживает по названному адресу. Если адрес не вымышленный, то попрошу женщину из опеки съездить к мамаше и попросить, чтобы та написала отказ".

30 сентября.
Позвонила заведующей отделением в детской больнице И.В.
Она неуверенно продиктовала адрес, сообщив мне, что вообще-то не положено.
Я даже не продумала, что я скажу той женщине, которая родила Анну. Просто пошла по адресу, решив, что сориентируюсь на месте.
Дом оказался общежитием. В одной из комнат, очевидно, гуляли. Гремела музыка, разносились пьяные голоса. По страшному, темному, пропахшему мочой и отбросами, коридору, я прошла к нужной мне комнате ?10, из которой как раз вышла женщина. Маленькие косоватые глазки, плохая кожа, немытые волосы, плоское, абсолютно невыразительное лицо. Она с любопытством взглянула на меня:
- Кого-то ищите?
Из соседней комнаты, где гудела пьянка, вышел, шатаясь, замызганный мужичонка. Я достала из сумочки листочек с адресом:
- В-ва Р.Г. здесь проживает?
Я нарочно переврала имя, назвав другое, но похожее.
- Нет, - ответила женщина, улыбаясь беззубым ртом, - здесь живет В-ва, но Р.А. Это я.
На меня пахнуло перегаром.
- А зачем вам она? - встрял мужичонка.
Ему-то что за дело?
- Я ищу подругу-одноклассницу. Фамилия распространенная, вот мне и дали в адресном столе несколько адресов. Но, я сама уже вижу, что это не вы.
- Не я, - бойко согласилась В-ва.
Я вежливо попрощалась и поспешила к выходу. Мужичонка было увязался за мной, но я так рванула, что он, еле державшийся на ногах, махнул рукой.
Дальнейший свой путь я продолжала уже на ватных ногах, ослабевших так сильно, что впору упасть на колени и выть на луну, такая тоска...
"По какой пьяне с каким козлом она зачала это несчастное дитя"? - в отчаянии думала я, вспоминая своего умного, доброго и красивого мужа. Как я хочу забеременеть и родить от любимого! Как рано я сдалась! Пусть не самая классная спермограмма, пусть донорская яйцеклетка, но, рано или поздно, мне повезло бы, и я выносила бы наше дите в любви и в здоровье, лелея каждый его вздох, трепеща над каждым стуком его сердечка. Я вспомнила своих детей: желанных, здоровых, красивых, талантливых...
Я шла и молча выла: 'Боже, какое я трепло. Как красиво я рассуждала о том, что самое главное, это любовь к маленькому человечку, названному родным, что у каждого из живущих на земле - гены не подарок, насколько нездоров сам мир, в котором мы живем. Но именно те, кто способен полюбить и пригреть беззащитное существо, делают мир добрее и талантливее, не дают ему сойти со всех катушек.
Какая же я снобка! Куда делась моя теория о том, что в каждом человеке есть все, все человеческие качества, и положительные, и отрицательные, и только родительская любовь способна дать проявиться всем способностям и даже недостатки превратить в достоинства...
Но я не хочу, я не могу отвечать за грехи этой женщины, которая травила дитя еще в утробе, и бросила его на произвол судьбы. Как я смогу полюбить малышку, если теперь я буду видеть в ней эту ущербную тетку, и каждый день трястись, что тот вред, который она нанесла девочке, рано или поздно проявит себя".
Но разве я не была готова к тому, что практически каждый ребенок, которого мне предложат для усыновления, непременно будет от более, чем нежелательной беременности, от порочной матери и убогой связи...- думала я через минуту. - Чего я, собственно, ожидала увидеть?
И с другой стороны - дети тех, с кем я подружилась на форумах 'Усыновление'. Рассказы о них, их фотографии, их взлелеянная красота, выразительные глаза, счастливые улыбки...
И рассказы о встречах с их био... С такой же, как эта...
Почему-то особенно был противен тот мужик, который поплелся за мной. Может, он вообще здесь не при чем? А кто причем? Ален Делон, который не пьет одеколон?

Вернувшись домой, я хотела позвонить в опеку, но не могла. Набирала номер и клала трубку. Я катастрофически не хотела идти смотреть очередного ребенка. Я уже понимала, что не смогу выбрать. Непонятно только, зачем я столько времени занималась тем, что дурила людям голову, и в первую очередь, себе.
Тетечка из опеки позвонила сама:
- Ну, как у вас дела?
- Я ездила в С. И в роддом, и потом в больницу. Мне не показали ребенка, сказали, что холодно.
- С ума что ли они там посходили?
- В-ва Анна. Ее мать действительно проживает по тому адресу, который указала. Надо бы пойти взять у нее отказ на ребенка, - еле двигая губами, произнесла я.
- Этим должна заниматься Н.Г. Инспектор из опеки того района, в котором живет мать ребенка. Запишите телефон, позвоните, она этим займется на следующей неделе.
Я на автомате, не думая ни о чем, набрала номер Н.Г.
Объяснила ситуацию.
Н.Г. ответила, не дослушав:
- Да была я уже у нее. Предыдущие кандидаты в усыновители еще из роддома девочку хотели забрать. Но мамашка паспорт потеряла. Без паспорта ее отказ не действителен. А новый паспорт получить для нее проблема, в паспортном столе очереди, а ей некогда.
- Так сообщите об этом в центральную опеку. А то получается, что одна рука не ведает, что творит вторая.
Я положила трубку. Вздохнула. Села у телефона и, тупо уставившись в одну точку, стала ждать звонка любимого.

Наконец-то он позвонил. Услышав его голос, я начала рыдать.
- Я не могу спать, не могу есть, не могу думать. Я все время в каком-то оцепенении. Мне тоскливо, больно, страшно... - рыдала я. - Я все время вижу глаза детей. Мне кажется, что я их предаю, что я их бросаю, как те, которые их родили. Я никогда не думала, что будет так тяжело, я не представляла себе, что буду так реагировать...
- А я не представлял, что ты будешь реагировать по-другому, - грустно отвечал любимый.
Я всхлипывала:
- Мы ведь так хорошо жили вдвоем, помнишь? Мы ни разу за эти годы не поссорились. Нам так интересно было вдвоем, помнишь? Мы ходили на спектакли, в гости, путешествовали ...
Он слушал и отвечал:
- Да... да... да...
- Я хочу домой. Я не хочу больше никого смотреть. У меня нет больше сил...
- Знаешь, что будет, когда ты вернешься? - тихо спросил любимый.
- Что?
- После объятий и поцелуев ты сядешь к компу, залезешь в свой форум и будешь рассматривать фотографии усыновленных детей, читать истории, иногда вытирать слезы. Но уже молча. Потому что меня убеждать больше не надо. Теперь тебе надо будет убеждать себя.
Я молчала.
- Тебе нужно попить успокоительное, чтобы как-то пережить выходные, - сказал он, - а в понедельник посмотри еще раз на Александру. Если вдруг не получится с ней, то попроси направление на мальчишку. Почему мы, собственно, так зациклились на девочке? Мальчик, это ведь тоже хорошо. И еще. Помнишь, мы когда-то смотрели передачу про усыновление?
-Да, помню.
- Помнишь, там был журналист, который рассказывал о том, что, готовя материал на эту тему, он был в командировке как раз в твоем родном городе. И как в Доме Ребенка он поинтересовался тем, по какому принципу персонал подбирает детей усыновителям?
- Да-да. Он рассказал, как патронажная сестра привела за руку мальчика, плотного, кучерявого, щекастого. Такого, что если бы тот журналист точно не знал, что он в этом городе впервые, то точно бы решил, что этот мальчик от него. И что от такого ребенка ему было очень сложно уйти, - вспомнила она.
- Почему бы тебе не обратиться еще и туда?
- Я им звонила. Они сказали, что у них нет детей того возраста, который мне нужен.
- А, может, пусть будет чуток постарше?
- А как же твоя тайна? Ведь если ребенок будет постарше, то его невозможно будет выдать за только что рожденного суррогатной матерью.
- Значит, не будем выдавать. Скажем правду, - ответил любимый.
Стало легче. Быстрей бы понедельник.

3 октября.
Видя, что со мной творится, моя очень занятая подруга отложила свои срочные дела и повезла меня сначала в опеку.
Там я взяла направление на Александру (оказалось, что ее записали по ошибке мальчиком, и поэтому не предложили раньше) и попросила даму дать направление в Дом ребенка.
- На любого ребенка со статусом на усыновление. Мне главное, попасть туда.
- Вы же хотели только новорожденную, - пожала плечами дама, на направление написала.
В больнице И.В. была очень недовольна, что я пришла не одна, а с подругой. Мы молча проглотили это замечание. Вынесли Александру. Подруга вгляделась в нее и пропела:
- Ой, какая девочка. Ой, какая сладкая!
Деловито поинтересовалась у И.В., есть ли серьезные диагнозы, и, услышав отрицательный ответ, спросила у меня, скорее утвердительно, чем вопросительно:
- Берем!
Я закивала головой. И взглянула на И.В:
- Надеюсь, у этой девочки мать написала отказ.
И.В. заглянула в бумаги:
- Да, отказ матери есть.
Я с облегчением вздохнула.
- Но нет паспортных данных. Мать явилась на роды без документов.
- И что это значит?
- Это значит, что только под опеку. До полугодовалого возраста.
- Вот шалава, - возмущенно воскликнула подруга, - мало того, что кинула ребенка, как щенка, да еще не позаботилась о том, чтобы он нашел себе другую мать.
- В прошлый понедельник главврач сказала, что эта студентка с кем-то из персонала в одном подъезде живет. Что там бабушка с дедушкой профессора... - неуверенно произнесла я.
- Сейчас посмотрим... - И.В. опять заглянула в папку. - Да. Адрес указан: ул. П, д.5, кв. 101.

Что делать? Моя замечательная подруга предложила заняться поисками. Поехали по этому адресу.
- Только ты сама, пожалуйста, зайди и спроси ее. Мне совсем не хочется лицезреть еще одну мамашу, - попросила я подругу.
По указанному адресу находилось одноэтажное здание, в котором размещалась аптека.
- А нянечка тоже, что ли, в аптеке проживает? - выразила недоумение подруга.
Я набрала номер И.В. Попросила ее узнать адрес нянечки. И.В. попросила перезвонить через пять минут и сообщила адрес: ул. Ч, д.6, кв.16.
Справочная выдала нам номер телефона семьи Б-х, тоже проживающих в этом же доме. С замерзшим сердцем я нажимала на кнопочки мобильного.
- Здравствуйте! Можно Т?
- А дочки нет дома, - ответил приятный женский голос, - она с ребенком временно переехала к своей бабушке. Что-то передать?
- Нет, нет, спасибо, я перезвоню вечером, - поспешно ответила я.
- Все ясно, - тряхнула головой моя энергичная подруга, - либо девчонка, родившая Александру, ее однофамилица, либо вообще никакая она ни Б-х, а Сидорова, подружка Б-х, присвоившая в роддоме ее имя себе. Ну, объясни, ну почему с тобой всегда так.? То сюжет из мексиканского сериала, то нечто в жанре детектива. Куда править-то? В Дом ребенка?
- А есть другие направления? - измученно произнесла я.

Когда-то я жила здесь. На этой улице, вот в этом доме, совсем рядом с Домом ребенка. В эту квартиру на пятом этаже я внесла свою новорожденную дочку. Сестренку моему любимейшему сыну, который ждал нас здесь, как Деда Мороза и Снегурочку с бесценным подарком для него. Как давно это было, и как будто вчера. Как я была счастлива!

В Доме ребенка я сразу же попросила встречи с патронажной сестрой, про которую рассказывал журналист из передачи. Ко мне вышла полноватая, очень уютная женщина. Я протянула ей направление на мальчика, но сказала, что хочу найти дочку. Чем младше, тем лучше. Но если у них нет до трех месяцев, то можно и постарше. И рассказала про то, что слышала по телевидению о том, как они удивительным образом находят детей для родителей. Или родителей для детей. Сестра закивала:
- Да, да, был у нас такой журналист... Ну, что ж, - она провела нас в уютную комнату с диванчиками и столиком для пеленания, - подождите пока здесь.
Я увидела, как она прошла в кабинет главврача. О чем-то они там посовещались, вышла главврач, познакомилась со мной, попросила рассказать о себе.
- Есть у нас для вас девочка, - наконец-то сказала она, - но ей полгода. Будете знакомиться?
- Ваша девочка, ваша! Я как увидела вас, так сразу о ней подумала, - закивала патронажная сестра.

Минут десять мы молча ждали в комнате ожидания. Я держала подругу за руку, сердце билось так сильно, что не хватало дыхания.
- Успокойся, все же пока хорошо, - прошептала подруга. - Кстати, у тебя валерьянки нет с собой? Не мешало бы нам с тобой принять по удвоенной порции...
Вошла сестра, держа на руках улыбающуюся девочку. Я остолбенела на мгновенье. В памяти замелькали страницы семейного фотоальбома. Вот я маленькая, полугодовалая, в трикотажном костюме, в вязаной шапочке, уставилась в объектив фотоаппарата. А вот моя дочка, в платьице с вышитыми цветочками, улыбается, ей полгода.
Эта девочка будто сошла с этих давних фотографий.
Я взяла девочку на руки и прошептала сквозь слезы, уткнувшись носом в ее нежную шейку:
- Я твоя мама.
- Ну, давайте знакомьтесь, общайтесь, - сказала очень довольная патронажная сестра, - а потом зайдите к нашему главврачу. Она вам все объяснит, что к чему.

- ... Родилась на 39 неделе с массой 2700, длиной 51, с окружностью головы 34. Пренатально-постнатальная дистрофия по типу гипостатуры 1 степени. Малая аномалия развития сердца. Дополнительная хорда левого желудочка. У матери четвертый ребенок. Двое старших уже школьники. Третий родился всего за год до рождения этой девочки. Отказалась от девочки в виду тяжелых материальных условий... - перелистывала главврач бумаги.
- Аномалия сердца, это что такое. Это серьезно? - переполошилась подруга.
Я махнула рукой:
- Это бывает. И проходит потом, к году примерно...
Главврач с уважением взглянула на меня:
- В общем, ничего серьезного действительно нет. Сейчас идите в опеку. Берите направление конкретно уже на нее. Потом к нам. Напишите соглашение. И в следующий понедельник мы положим ее на неделю в больницу на независимое медицинское обследование.
- А может, обойдемся без него? Вы же мне сейчас все прочли о здоровье, - жалобно проговорила я.
- Да что вы, никак нельзя обойтись. Положено так. В понедельник положим, а в пятницу ее уже выпишут.
- Давайте сегодня, а? А можно мне с ней?
Главврач покачала головой и начала куда-то звонить:
- О.С? Здравствуйте. Тут у меня мамочка. Нам надо ее дочку обследовать. Да. Удочеряет. Может, сегодня положить? Она сама с ней и ляжет. Сама и проведет ее по всем специалистам. Завтра с утра? Хорошо. Спасибо.
- Спасибо. Спасибо. Огромное спасибо, - трепетала я.

Я побежала в опеку, а подруга поехала по своим делам. Через день она уезжала в заграничную командировку.
- Если улетишь раньше, чем я вернусь, - сказала она, - не забудь оставить мне список документов, которые необходимы для того, чтобы усыновить ребенка. Возьму постарше. Лет трех. Хотя твою взяла бы прямо сейчас. И плевала бы на работу, будь она неладна.

Я уже в подъезде слышала, как надрывался телефон. Любимый. Названивал, наверное, не переставая. Я вбежала, схватила трубку, закричала:
- Я поздравляю тебя! Я нашла нашу дочку!
Молчание. Потом сдавленный, чуть хриплый голос:
- Я знал, я чувствовал... Я был уверен. Я тебя так люблю...
И потом мой долгий монолог с моей привычкой повторять пережитое по несколько раз, заново переживая ошеломительные моменты.

Потом я позвонила в агентство и отменила рейс на неопределенный срок.

4 октября.
В 8 утра я была у дверей Дома Ребенка. Нянечка вручила мне мою девочку. Патронажная сестра, держа на руках еще двух детишек, села с нами в машину. Поехали.
Как прекрасен мой город, как прекрасна осень за окном, как прекрасна моя доченька, прильнувшая головкой к моему плечу. Как прекрасен мальчик, который на руках у патронажной сестры. Как прекрасна годовалая девочка, которая между нами, и которую я обнимаю своей правой свободной рукой.

В этот же день мы посетили лора, окулиста, невропатолога, психиатра, сделали узи сердечка, мозга, получили баночки, скляночки для анализа мочи и кала. Я постоянно теребила сестру, прося после осмотра одного специалиста, немедленно послать нас к другому. Строгая сестра старалась, как могла.

В грудничковом отделении все детки лежат со своими мамами. И мам вызывают по фамилии ребенка, поскольку пациент то ведь он, а не мама. Звучит это так. Раздается громкий, зычный голос откуда-то из процедурной или от столика дежурной сестры, такой, чтобы во всех палатах можно было услышать: "Мамочка Сидоровой", - к примеру. И мамочка Сидоровой торопливо хватает ребенка, и бежит, чтобы получить очередное лекарство или направление на какой-нибудь анализ. Все эти дни в больнице я была мамочка П-ой. И откликалась на эту фамилию мгновенно. Так, как будто родилась с ней.

Девочка поражала меня своим удивительно жизнерадостным и спокойным характером. Она всем радостно улыбалась, гулила, с интересом смотрела по сторонам, с удовольствием кушала, и громко хохотала, когда я целовала ее в животик или в щечку.
Спала она очень чутко. Стоило чуть скрипнуть двери, девочка поднимала головку и очень горько начинала плакать. Потом сразу же успокаивалась и вновь засыпала.

5 октября.
Ночь прошла замечательно. Доченька проснулась в 6 утра, покушала, и снова заснула, уже до восьми.
Я, которая ежедневно может спать до обеда, и потом еще час ходить, приходя в себя, вскочила в шесть утра, свежая, как огурчик. Сна не было ни в одном глазу. Ласково уговаривая чуть похныкивающего детеныша потерпеть, я приготовила смесь, покормила, прижав ее маленькое тельце к своей груди, и даже немного расстроилась, что она опять заснула.

Утром у дочки взяли кровь из вены. Мне велели ждать в коридоре. Я услышала, как девочка закричала, потом прошла секунда молчания, потом опять крик, отчаянный, горький... Господи, боже мой, доченька моя!
Наконец, меня позвали: 'Мамочка П-ой'! Я влетела, подхватила ребенка, прижала к себе: 'Все-все-все-все... Все прошло, все'... И дочка сразу же замолчала, мгновенно, как выключили, и уже улыбалась сквозь слезы, и эта ее улыбка почему-то сжала мое сердце еще сильнее, чем плач. 'Ничего, ничего, - зашептала я, - мы еще научимся. И требовать, и капризничать, и сердиться. Мы всему научимся'...

Я вглядывалась в девочку и уже видела, что внешне она не так уж и сильно похожа меня. Что там, в Доме ребенка, мне просто показалось. Но это не имело уже никакого значения.
Но было удивительно, что когда мы гуляли по коридору, или сидели на стуле в очереди к очередному специалисту, или выходили на улицу, на скамеечку, подышать свежим осенним воздухом, каждый второй, не зная, не имея представления о том, как мы встретились, не мог удержаться, чтобы не отметить ее сходства со мной. Я только и слышала о том, что дочка - моя копия. Может быть, дело было в том, что у нас, у обеих, не часто встречающийся, серо-синий цвет глаз. Может, это первое, что бросалось в глаза, и именно поэтому люди моментально находили сходство. Так или иначе, мне было очень приятно слышать, что мы похожи. Не потому, что дочка похожа на меня, а потому что это мне хотелось быть похожей на нее.

Днем в соседней палате долго и отчаянно кричал ребенок. 'Что ж это за мамаша, - поражалась я, - столько времени не может успокоить свое чадо'.
Не выдержала, взяла свою на руки, пошла посмотреть.
В палате стояли три высокие детские кроватки. Одна пустовала. В другой мирно спала годовалая девочка, а в третьей надрывно плакал малыш месяцев восьми. (Это с ними они приехали сюда в одной машине). Рядом с его головкой валялась бутылочка со смесью. Пришли, сунули ребенку бутылку в ручки и ушли. А он обронил.
Я взяла свободной рукой бутылочку и начала кормить. Малыш начал жадно сосать, сквозь слезы щедро улыбаясь мне.
Он улыбался, славный, доверчивый ребенок. Он улыбался мне, взрослой, вцепившейся в свое дитя, и четверть часа раздраженно прислушивающейся к его крику. Он улыбался десяткам таким же, как я, мамашкам, ничего не желающим замечать, кроме своих чад. Он улыбался этому подлому миру, бросившему ему бутылку со смесью и ушедшему по своим делам.
Ребенок, уставший от крика, мирно заснул, дососав смесь. Я вышла в коридор.

У столика толпились люди в 'белых халатах', что-то оживленно обсуждая. На диванчиках, у стен коридора, сидели женщины со своими детьми.
- Кто отвечает за то, чтобы дети из этой палаты были сыты? - спросила я тихо.
- Из какой? - переспросила одна из девушек. - Из третьей? Где лежат брошенные?
В слове 'брошенные' мне послышался брезгливый оттенок. Очень тихо, еле сдерживая себя, я сказала:
- У вас есть дети? Один ребенок? Что с ним будет, если вы умрете? Что с ним будет, если погибнут все ваши близкие? Мало ли что? Война или стихийное бедствие, или новый беспощадный вирус? У ваших детей, наверное, замечательные гены? Может, ваша бабушка была сестрой милосердия? Она могла пройти мимо раненого, не подав ему воды? Эти дети, - я кивнула в сторону третьей палаты, - раненые, вы понимаете? А их родители в плену. У алкоголя, у наркотиков, у нищеты... И честное слово, я не знаю, как там, всевышний, распорядится, когда он будет взвешивать наши грехи. Что тяжелее, грех замордованной бабы, не в состоянии вырастить свое дитя, или грех брезгливого равнодушия к слезам невинного ребенка?
Все молчали. Я ушла, ни на кого не глядя, прижав к себе свое сокровище, человеческого детеныша, ставшего бесценным для меня с той минуты, когда я впервые взяла его на руки.

6 октября.
За два дня мы прошли всех врачей.
В свободное от проверок время, когда дочка спала, или с ней на руках, я заглядывала в третью палату. Покормить, пообщаться, поносить малышей на руках. В киоске на первом этаже я купила супружескую пару. Барби в розовом платье и ее элегантного мужа в черном костюме, не помню, как там его зовут. Положив свою доченьку в пустующую кроватку, я садилась на стул в центре палаты и разыгрывала сцены между Барби и ее мужем.
"Пати пату патю паню", - тоненьким ласковым голоском встречала Барби мужа после работы.
"Карам буру кару куру", - усталым басом жаловался муж на неприятности.
"Каси муся паси пуси", - успокаивала его Барби.
"Парам тарам тарак таки", - не успокаивался муж.
Какое это удовольствие - видеть удивленные лица детей, переводящих завороженный взгляд с Барби на ее мужа, а потом на меня. Хохочущих, когда кто-то из моих персонажей обращался конкретно к кому-то из них, подпрыгивая и низко кланяясь.
А как им нравились все песенки, которые я им пела. И про "крокодилов, бегемотов", и про "какое небо голубое", и про "крылатые качели"...
А особенно про "прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко"... Я пела ее весело и звонко, чтобы детки улыбались, но мне казалось, что я не пою, а молюсь.

После того, как все необходимые проверки были сделаны, я обежала всех заведующих отделениями, чтобы они поставили свои закорючки на главном обходном листе. И заработала большую, гербовую печать.

7 октября.
Утром я уже стучалась в кабинет заведующей отделением.
- Мы все прошли! - Сообщила я, сияя, как олимпийская медаль.
- Не может быть, - удивилась О.С.
- Вот, - я с гордостью протянула нашу папочку и обходной лист. - Будем выписываться?
О.С. внимательно осмотрела записи в бумагах:
- Да-а, действительно все прошли. Ну, и скорость! Но выписать девочку я не могу. Только в понедельник...
- Но почему?! Зачем держать здорового ребенка в больнице?
- Потому что на обследование ребенка положено пять дней. Если придет проверка, то мне придется платить штраф. У нас отчетность, понимаете? Я еще и выговор сестре сделаю за то, что так быстро справились.
Мои глаза наполнились слезами:
- Ну, миленькая... Ну, отпустите нас, пожалуйста. Я сама этот штраф заплачу...
- И не уговаривайте, - махнула рукой заведующая, - вы сами можете идти, а ребенка я не отпущу...
- А можно мне с ней остаться?
О.С. покачала головой, явно осуждая меня за упрямство, затем произнесла, подумав:
- Оставайтесь...
Я вышла из кабинета, недоумевая: "Вот нонсенс. Ради отчетности держать здорового ребенка среди больных"! А потом подумала: "Зато субботу и воскресенье я буду с ней! Все равно в выходные дни опеки не работают. Это же здорово, что нас не разлучили"!

9 октября.
К молоденькой соседке по палате, которая лежала в больнице с трехмесячным сынишкой, должны были придти брат с женой.
- Расскажите им про усыновление, - попросила меня девушка до прихода родственников. - У них нет детей. Лет пять пытались что-то там делать в специальной больнице, но все напрасно. Денег только кучу истратили. И уже рукой махнули.
- А что рассказывать, - растерялась я. - Давай, я просто напишу список документов, и отвечу на вопросы, если они возникнут.
- Нет, этого недостаточно. Их надо сначала сагитировать...
- Агитацией заниматься не буду. История показала, что это одно из самых вредных воздействий на человека. Пусть сами решают, хотят они усыновить ребенка или нет. Когда решат, нужно просто сходить в опеку, и там им все объяснят.

Я пошла гулять с дочкой, а когда вернулась, застала в палате эту пару.
- И как вы не побоялись? - Начала разговор женщина.
- Я боялась, - ответила я.
- А мать-то вы видели хоть? Что она из себя представляет? - Присоединился к разговору муж.
Я подошла к умывальнику, помыла руки, взглянула в зеркало:
- Да ничего, вроде...
- Он имеет в виду социалку, ну там, умственные способности... - пояснила жена.
- Думаю, что здесь тоже все в порядке.
Муж с женой переглянулись.
- Вы же не собираетесь брать ребенка вместе с женщиной, которая его родила, правильно? - Улыбнулась я. - Поэтому, какая вам разница? Ну, разве что узнать про какие-то предрасположенности к тем, или иным заболеваниям. Чтобы быть на чеку. И то такая информацию не всегда есть. У меня, например, на себя саму-то ее совсем немного.
- Но наследственность... - Вздохнул муж.
Я махнула рукой:
- Ой, это не ко мне. У меня, у самой, пьющие есть в роду. И шизофрения была у троюродной сестры. И кузен сидел за валютные операции. И брата чуть не посадили за спекуляцию. И дедушка убивал людей, правда, на войне, но ведь убивал... Так что, не сыпьте соль на раны.
Пара замолчала в смятении.
Я поинтересовалась, есть ли у них Интернет. Оказалось, что буквально на днях подключились. Я рассказала про сайты и форумы, в которых общаются усыновившие, и собирающиеся усыновить. Написала им адреса этих сайтов. Написала и свой электронный адрес. Рассказала несколько историй. И о том, как мне было тяжело, когда я искала свою дочку. И как я ее нашла. И как люблю ее.
В общем, мы очень хорошо пообщались и расстались довольные друг другом.

10 октября.
Дочку забрали в Дом ребенка, а я, сломя голову, побежала по опекам. Сначала в ту, которая находится в том районе, где я прописана, надеясь, что я в последний раз увижу специалиста по охране детей.
'Если она сейчас скажет - "Приходите за документами завтра", то мне придется ее связать и вскрыть сейф, где хранятся мои бумаги', - решила я.
Нет, обошлось. Правда, больше часа пришлось ждать круглой печати, поскольку начальства не было на месте.
Потом побежала в опеку того района, где находится Дом ребенка.

Милая женщина моего возраста с большим интересом разглядывала меня:
- Неужели маленькую такую хотите взять? И не боитесь? А зачем? У вас же двое взрослых детей.
Все эти вопросы она задавала ласково, и было странно, почему ей это так интересно, если она, вроде бы, доброжелательно смотрит и доброжелательно спрашивает.
- Я все продумала, честное слово, - сказала я, как будто даже оправдываясь. - Я с девочкой почти неделю пробыла в больнице. Вы можете представить теперь, что я чувствую, когда она опять в Доме ребенка? Я очень вас прошу. Сделайте мне заключение, как можно быстрее.
Женщина опять улыбнулась:
- Я очень постараюсь. Приходите в четверг, хорошо? Думаю, что все будет готово.
Я почти вскрикнула:
- Нет!!! Это невозможно! Это ужасно! У дочки потничка, ее надо купать в череде. Заключение надо написать сейчас!!! А завтра - суд!!!
- Я постараюсь пораньше, - испуганно проговорила женщина, - но суд ведь и через месяц может быть. Уж где найдут окошечко... У них там столько дел...
- Они найдут, они найдут... Вы, главное, напишите заключение побыстрей. И дайте все бумаги мне. А я сама пойду к ним и буду умолять... Девочка была со мной неделю. Она уже поняла, что такое руки матери... Они не посмеют месяц... Это жестоко... - Я почти рыдала.
- Попросим, попросим побыстрей. Успокойтесь. Я все сделаю. Давайте посмотрим, все ли документы представлены. - Женщина начала листать мои бумаги. - А где акт об осмотре жилья?
- А что, нет? - Я еле сдержалась, чтобы не разразиться отборной бранью. Посчитала мысленно до пяти и попросила воспользоваться ее телефоном. Жестко, выдерживая паузу между словами, и вкладывая в каждое слово силу удара молотка по гвоздю, я спросила:
- Д.Н? Почему вы не написали акта об осмотре жилья? Вы забыли? Я сейчас приеду. Через минут двадцать я буду у вас. Вы меня хорошо поняли, какая справка нужна?
На том конце провода быстро и четко ответили:
- К вашему приезду справка будет готова.

Когда я вернулась со справкой в опеку того района, к которому относится Дом ребенка, меня ожидал новый сюрприз.
- Вот у вас квартира приватизирована на брата. У вас что, нет собственного жилья? - робко поинтересовалась милая женщина.
- Я недавно продала свое жилье, с целью купить поближе к дому дочери. Поскольку квартира брата пустует, я могу потратить на выбор нового жилья столько времени, сколько мне понадобиться, чтобы не купить кабы что.
- Квартиры дорожают... - Противная тетка напротив приподняла свою голову над столом. - А если брат явится и выгонит вас на улицу?
- Послушайте... - Я медленно подбирала слова. Господи, как же мне хотелось накричать на нее. - Послушайте. Перед вами взрослая женщина. Так? Справка, что я не сумасшедшая в деле есть. Так? Неужели вы думаете, что я, вырастившая двоих благополучных детей, возьму третьего, рискуя оказаться с ней на улице?
- Суд ведь может придраться, что нет собственного жилья, - почти жалобно произнесла та, которая симпатичная.
- Я имею права усыновить ребенка, даже если живу на квартире. Имея долгосрочный договор. С 1 марта 2005 года некоторые пункты в жилищном законодательстве претерпели изменения. В суде об этом должны знать.
- Впервые об этом слышу, - все не могла угомониться тетка напротив.
- Я распечатаю с Интернета поправки к законодательству и принесу, - пообещала я.

Отправила текст на дискетку. С дискеткой зашла в соседнюю комнату, и отдала распечатать в двух экземплярах. Для опеки, и для суда. Мало ли, какой судья попадется.
Затем я вернулась в Интернет кафе. Посмотрела, что нового пишут на форумах по усыновлению. Наткнулась на информацию о зарубежных усыновлениях.
Русскоязычные женщины, проживающие в разных странах, писали:

"В Германии детдомов нет. Усыновляют не очень много, но порядочно - из Африки и Южной Америки. Россия в списке приоритетов - на одном из последних мест из-за страха перед коррупцией и бюрократией. Усыновляют из России, как правило, бывшие россияне".

" У нас в Швеции знакомые живут. Мы этим летом заезжали к ним в гости. Они рассказали, что незадолго до нашего приезда была у них в прессе большая статья на тему проблем приёмных детей. Белокурые шведы усыновляют азиатских детишек. Дети вырастают "мозгами" - шведы, а внешностью - чужаки. Им сложнее найти работу, сложнее устроиться в жизни.
За две недели нашего отпуска мы с мужем видели несколько таких пар, когда ребёнок был, что называется, "стопудово" приёмный.
Мне и азиатских детишек жалко. Но если бы у шведов было больше возможностей усыновлять из России - я бы только порадовалась".

"О том, что все иностранцы стремятся именно в Россию - это один из удобных мифов для политиков. Это, мягко говоря, неправда. Сейчас очень много усыновляют из Латинской Америки, Африки, Индии, Китая. В Италии Россия не занимает последнее место, но и далеко не на первом. Причины - коррупция, бюрократизм, отсутствие единых правил, нестабильность в том смысле, что сегодня разрешают усыновлять, а завтра могут заблокировать.
В Италии детей со статусом на усыновление очень мало. В основном, брошенные дети иммигрантов. Есть дети со статусом на опеку, опека здесь - очень сильный институт, как только есть сигнал, что в семье что-то неблагоприятно для ребенка (сигнал из сада, школы, соседа и т.д.), ребенка сразу же изымают из семьи и отдают под опеку после проверки сигнала. Развиты патронатные семьи и детские учреждения при монастырях (как правило, для больных детей).
Усыновление здесь - процедура достаточно сложная, нужно много терпения и настойчивости, чтоб ее всю пройти. Например, на первую встречу в школу родителей с социальными работниками пришли 8 семей, а сейчас, насколько я знаю, до трибунала дошли только мы и еще 1 семья, остальные решили немного подумать, а нужно ли им это. Разрешение на усыновление дает трибунал. Срок всей процедуры - не менее 6 месяцев. Вся процедура получения разрешения полностью бесплатна (медицина, психологи, психиатры, социальные работники, проверки полицией и т.п.). Если усыновитель решил усыновлять за границей, то обращается в агентства, и вот здесь возникают основные затраты, т.к. "тарифы" зависят от аппетитов хозяев агентств. Агентства заставляют усыновителей проходить тех же психологов, психиатров и т.д., но уже платно, причем очень платно. Сейчас планируется видоизменить этот институт агентств, так как много жалоб и недовольств от усыновителей, т.к. многие агентства, в зависимости от собственных потребностей и возможностей, применяют различные формы давления на усыновителей".

"В Бельгии детских домов нет.
Есть, что-то похожее на приют, куда попадают отказные детки, которых практически сразу усыновляют. За последний год таких случаев было всего два. Одна мамаша, отказавшаяся от ребёнка, - русская, другая - марокканка. В основном детей усыновляют из Китая, Индонезии. Реже из России. Это стоит дороже, и бумажной волокиты больше.
Но далеко не все дети живут постоянно в семьях. По стране есть так называемые приюты/интернаты. Там живут дети, родители которых временно находятся в заключении, сироты и также дети, имеющие родителей. Эти учреждения платные. Есть более "престижные", есть менее. На ребёнка здесь положены "детские деньги" родителям. В случае, если ребёнок больше половины времени проживает в таком интернате, эти деньги выплачиваются уже интернату, а не родителям. Все интернаты, как правило, специализированы. Одни с религиозным уклоном, другие - с медицинским (для больных детей). Есть учреждения, где только девочки или мальчики, есть смешанные. Так что, наверное, получается, что детские дома здесь всё-таки есть. Но они отличаются от российских".

"В Штатах детские дома есть. В свое время были очень популярны так называемые приемные семьи. Опекунство и усыновление - это из раздела фантастики. Там реально нужно доказывать, что ребенку у Вас будет лучше. И причем доказывать постоянно. Также, система контроля над приемными родителями жесточайшая. Шаг влево или вправо просто недопустим - потом всю жизнь будешь расхлебывать последствия.
Каждому ребенку по достижению определенного возраста втирается в мозг, что его никто не смеет пальцем тронуть. А если приемная мама только замахнется, то ребенку нужно срочно звонить 911. У нас на работе были случаи (причем не единичные), когда дети, взятые в семью, звонили в службу спасения и говорили, что их побили родители. В итоге, мать и отца сразу арестовывали, отпускали под залог, потом проводилось следствие, а работа, соседи, знакомые, друзья - все ставились в известность, что эту пару расследуют за избиение ребенка. Потом, когда мужа с женой полностью изваляли в грязи, оказывалось, что ребенок просто мстил родителям за то, что они, например, не разрешили ему пойти гулять после полуночи. Ребенку в госучреждении с детства психологи твердили, что в случае любого насилия, закон будет на стороне ребенка и что ребенку не нужно бояться, т.к. ему все равно все поверят. Вот ребенок и сообразил, как отыгрываться на родителях. Он врал, что они его шлепали. Нагло врал, зная, что ему поверят и родителей накажут по полной программе. Причем, когда его обман раскрывался, ребенку ничего за это не было. Он шел домой вместе с приемными родителями и продолжал их терроризировать и шантажировать, т.к. ему бы поверили и во второй и в десятый раз... Причем, я описываю не только взрослых подростков... На такое способны и 7-8 летние малыши.
И такие случаи - сплошь и рядом в приемных семьях. В итоге, люди просто до смерти боятся брать на себя такую ответственность, т.к. понимают, что не они будут воспитывать ребенка, а он их... А выхода нет.
Я уже не говорю о том, что квалификационные критерии на усыновление ребенка в США просто непостижимы. Босс моего мужа, будучи старшим партнером в крупнейшей аудиторской фирме, очень долго не мог собрать все нужные бумаги, доказывающие его квалификацию в усыновители. Но все равно, после нескольких лет мучений, они с супругой усыновили малыша из Китая".

"В Израиле огромнейшие очереди на усыновление. Не так давно был скандал, о нем трубили все газеты. Мамочка отказалась от ребенка в роддоме. Его отдали на усыновление семье. Через которое-то время всплыл биологический папа малыша, который о ребенке ничего не знал, а когда узнал, то решил, что, так как ребенок от него, он имеет на него все права. И эта пара начала процесс с тем, чтобы ребенка вернуть. Дескать, отец не подписывал отказа, и, значит, суд присудил ребенка усыновителям не совсем законно, отдайте назад. Вся страна возмущалась, когда после первого слушания решено было вернуть малыша биологическим родителям. Все были на стороне приемных родителей. В конце концов, ребенка, заботясь о его интересах, оставили приемным, так как он уже долгое время (около года) находился в этой семье.
Тут вообще очень строгое отношение к родителям. Не дай бог, кто услышит, что ребенка бьют или даже ударили, запросто могут отнять даже у благополучных родителей и передать в приемную семью. При всем при этом экстракорпоральное оплодотворение здесь бесплатно. Но, тем не менее, очень многие усыновляют за границей, выплачивая агентствам до 30 т. долларов. Берут ссуды в банке и потом отдают частями".

"ЮАР. Я не сильно в теме, но что вижу, то и пишу. Есть детские дома, приюты, но мне кажется, что большинство из них частные, существующие на пожертвования. Много специализированных учреждений, для ВИЧ инфицированных детей. Тут читала статью, что есть группы поддержки, это что-то типа продленного дня, в школах для детей, чьи родители умерли от СПИДа. После этой продленки дети идут ночевать, ну типа как в общежитие. Достаточно много семей с приемными детьми, это сами понимает видно, хотя белые пары стремятся усыновить белых детей, но это сложно, а черного малыша проще. Мне очень нравится, что тут идет активная пропаганда усыновления. В любой детской программе рассказывают, что детки берут не только из маминого животика, и они не обязательно похожи на родителей. В передачах для школьников могут серьезно обсуждаться проблемы межкультурного усыновления, проблемы разных языков родителей и приемных деток, даже проблемы адаптации и социальной поддержки таких семей. В обществе, где такая ситуация норма, и скрыть усыновление нельзя, всеми силами стараются привить детям вот эту нормальность, и это круто".

"В Швейцарии нет детских домов, т.к.
1 - практически нет нежелательных беременностей, (или очень-очень мало) и, понятно, что нет отказных деток.
2 - для семей с детьми-инвалидами существует государственная поддержка, как медицинская, так и психологическая. Такие дети просто растут в своей семье.
3 - усыновление иностранных детей с поездками для этого за рубеж не особенно популярно, т.к. полно иностранцев-беженцев со всего мира, которые из-за проблем с интеграцией в чужой стране теряют контакт с собственными детьми. И этих деток передают под опеку.
4 - случаи иностранного усыновления тоже есть, просто не очень много. Но так как я русская швейцарка, то хочу усыновить ребенка из России".

После посещения Интернет кафе я заехала в Дом ребенка. Там я написала еще какие-то заявления. О том, что ознакомилась с медициной, что не возражаю, что со всем согласна, и все хорошо. Патронажная сестра обещала сегодня же оформить все бумаги на девочку и завтра отнести их в опеку.
Принесли улыбающееся мое сокровище. Мы попели песенки. Она заснула. Я держала ее на руках, и вглядывалась в спящее личико: "Господи, какое родное".

11 октября.
С самого утра я побежала навестить дочку. Она улыбалась, гулила, с удовольствием играла в "Еду-еду, к бабе, деду" и в "Ладушки-ладушки". Мы уже научилась разгибать ладошки так, чтобы издавать громкие шлепки. "Как хорошо, что она такая маленькая, не умеет еще скучать и плакать, когда остается без меня", - вздыхая, думала я, когда ее уносили, улыбающуюся.

Я шла из Дома ребенка домой, когда зазвонил мобильный. Звонила симпатичная.
- У вас не хватает двух документов. Копии лицевого счета и справки о приватизации жилья вашим братом, - сочувственно сообщила она.
- Копия лицевого счета есть. Я брала. - О, боже, где я найду справку о приватизации, когда брат отдыхает за границей.
- Это не то. Тут про воду и газ, и что не задолжали, а нужно про метры. Которые квадратные. Вот еще что, - вспомнила симпатичная, - у нас сегодня приемный день. Так что будет народ. Мы ведь не только усыновлением занимаемся, но и вопросами раздела имущества, правами на наследство... Но вам в очереди стоять не надо. Тем более из-за двух бумажек...

Я поехала в домоуправление. Председатель кооператива, с которым я успела подружиться, пока он меня прописывал, зная для чего я собираю справки, сказал:
- О приватизации должна быть у твоего брата. Да знаю, знаю я, что он уехал. Садись, пиши, что хочешь. Я все подпишу. И поставлю печать.
Я написала справку, что квартира приватизирована, и справку про квадратные метры. Председатель подписался. Вместо бухгалтера, которая отсутствовала, подписалась жена председателя.
- Чего улыбаешься? - нарочито хмурясь, сказал он ей. - Вместе сидеть будем.
Не успела дойти до остановки, позвонила мама. Я рассказала о своих бумажных проблемах. А она, оказывается, знает, где эта справка о приватизации. Среди ее бумаг. Пришлось вернуться.

В опеке, действительно, было полно народу. Я пробиралась сквозь толпу, игнорируя одиночные выкрики.
- Не пушшу! - заорала растрепанная, измученная баба почти у самой двери, бросаясь на меня, как на амбразуру.
Одной рукой пытаясь вырвать рукав своего плаща из ее цепкого кулака, другой я полезла к себе в карман. Вытащила карточку Телесета и сунула ей под нос, как мандат.
- ВВС. Еще вопросы есть ко мне? Руки! Не надо вверх. Просто уберите.
Очередь почтительно расступилась.
- Так бы сразу и сказали... А то стоишь тут, стоишь с утра... - забубнила баба.

- Когда будет готово заключение? - заламывая руки на манер оперной певицы, взмолилась я.
Симпатичная кивнула в сторону двери, за которой толпился народ, молча потрясла раскрытыми ладонями и жалобно пообещала ради меня остаться на рабочем месте после окончания работы.

Когда я вышла из кабинета, очередь притихла и вновь расступилась. Я сначала удивилась, потом вспомнила. Почему, собственно, ВВС? Бред какой-то.

В семь вечера я позвонила ей.
- Я пишу, пишу! Все ушли, а я вам пишу. Завтра поставим печать и все...
- Хорошо, хорошо. Спасибо. Огромное спасибо. - Мне было ужасно неудобно за мое колоссальное занудство, но что делать?

12 октября.
Главная начальница была занята выборами, и ее не было на месте. Кроме нее, к печати никто не имел доступа. Симпатичная чуть ли не плакала, отвечая на мои звонки:
- Вечером, вечером она должна будет подойти, уже всех предупредила... Потерпите еще немного. Ну, пожалуйста.

Я потерплю. Потерплю. Главное теперь суд, чтобы он состоялся как можно раньше.

- Мы потерпим, да? Мы потерпим, моя сладкая, мое солнышко, моя красавица, - целовала я дочку в носик и щечки. Она жмурилась от удовольствия, раскрывая в широкой улыбке рот, смеялась короткими прерывистыми смешками, протягивала пальчики к моим губам для следующих поцелуев.

13 октября.
Я попросила в Доме ребенка, чтобы мне отдали дочку на выходные под расписку. Патронажная медсестра покачала головой:
- Не имеем права.

Я уже боялась звонить в опеку. Не то, чтобы боялась, а просто знала совершенно точно, что как только печать будет поставлена, так сразу же мне позвонят сами.
В обед раздался долгожданный звонок.
- Документы готовы. Печать поставлена. После обеда я занесу их в суд. Если хотите, приезжайте, пойдем вместе. - Радостно кричала симпатичная.
- Лечу, лечу! - Я рассмеялась. Мой смех был похож на плач. - Я сейчас буду у вас!!!
- Метла с собой? - недоброжелательно поинтересовалась краснолицая тетка, торгующая на улице хозяйственными принадлежностями.
Мне хотелось ее расцеловать, пожать ей руку, обнять... Я купила у нее скребок для пяток и варежку для захвата горячей кастрюли.

- Найдите место завтра, пожалуйста. Вот со мной пришла мамочка, она удочеряет, извелась без дочери, она с ней в больнице лежала. - Уговаривала симпатичная молодую секретаршу в суде.
Секретарша листала тетрадь с расписанием.
- Нет на завтра места. Только на четверг могу записать.
- Я не смогу выдержать еще несколько дней. Найдите, пожалуйста... - Опять у меня на глазах выступили слезы. Ну, сколько можно реветь?
- У нас три дела по усыновлению. Двоих давайте на четверг запишем, они с районов приедут. А ее уж очень желательно на завтра, - убедительно кивала симпатичная.
- Ладно. Завтра в девять утра. - Секретарша сделала пометку в тетрадке.
Я готова была закричать от радости, но сдержалась, все-таки здание суда. И только с немой благодарностью сжала плечо моей дорогой помощнице.

По дороге к остановке она рассказала мне, что сама родила в 44 года первого ребенка.
- Ну, я - это понятно. Я замуж вышла поздно. Ребенок очень был нужен. Как же без него? Ну, а вы-то как решились? У вас же есть дети. Да еще взрослые.
- Взрослые это уже взрослые. - Я вздохнула. - У них своя жизнь. Они, скорее уже друзья, чем дети. За них можно только молиться, чтобы у них было все хорошо, и помогать, когда нужна помощь. А ребенок... Вы можете представить, что его не было бы у вас...
- Не могу, - милая, очень милая женщина замотала головой. - Все по-другому. Вся жизнь другая. Краски другие, звуки другие... Все другое...
- Ну, вот, видите... И у меня так же. Спасибо вам...
- Это вам спасибо! Вы молодец! Вы просто умница.
О чем-то я хотела спросить ее, о чем-то очень важном, когда мы были у секретаря. О чем?
Прощаясь у здания, где располагалась опека, я вдруг вспомнила:
- Вы сказали, что у вас еще два дела по усыновлению? Эти дети, они не из того же Дома ребенка, из которого моя дочка?
- Да, оттуда. Мальчик восьми месяцев и годовалая девочка.
- Так это они лежали в больнице на обследовании, когда мы тоже были там?
- Наверное...
Конечно, это они!
"Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко"...

Весь вечер я мысленно отвечала на самые мыслимые и немыслимые вопросы судьи.
- Вот ребенок вырастет, начнется переходный возраст, а вы уже, так сказать, не первой молодости... Не будет трудно?
- Может, будет, а, может, и не очень. Но это все равно интересно. У сына переходного возраста я не заметила, а с дочкиным справилась. После этого возраста, после того, что мы пережили вместе, мы стали с ней еще ближе друг другу...
- А если что-то с вами случится? Девочка опять останется одна?
- Я продумала и это. Она не останется одна. У нее будет отец. У нее будет старшая сестра, которая воспитает ее, как свою. У меня прекрасные отношения с сыном и невесткой. Они поддержат и помогут.
- Вот у вас двое детей. Вы были замужем?
- Да. Дважды. Вот свидетельства о разводах.
- Почему вы все время разводитесь?

О, господи! Ну, не будет она меня спрашивать про разводы. Успокойся, - уговаривала я себя.
Но все внутри натянулось, трепетало, дрожало, тряслось.
Ну, не могут они мне ее не отдать. Она моя! Моя девочка! Моя!!! Я готова была рыдать, биться об стену, душить судью. Уже представила, как меня схватили милиционеры и тащат, упирающуюся, поваленную на пол...

- Все будет хорошо, - сказал любимый. - Все будет очень хорошо. И приезжайте уже побыстрей. Я по вам так соскучился!!!

14 октября
В 9 утра, началось заседание суда.
- Встаньте! - женщина среднего возраста властно и испытующе взглянула на меня.
Я встала. Коленки тряслись, как у школьницы, у которой вот-вот выпадут шпаргалки из потайного карманчика.
- Фамилия, имя, отчество. Год рождения. Проживаете. Работаете.
Я четко и уверенно отвечала на все анкетные вопросы.
- У вас двое взрослых детей. Будут внуки. Почему вы решили взять еще одного ребенка?
- Внуки уже есть. - Я подхалимски закивала, как будто наличие внуков улучшало мою характеристику на несколько порядков. - Мои дети, как я в свое время, очень рано обзавелись своими детьми. Я старшего внука воспитывала практически сама, молодые учились и работали. Но когда выучились, сын нашел работу за границей, и они уехали. Вот тогда я и решила, что хочу своего. Я сделала две попытки искусственного оплодотворения, но неудачно. После последней неудачи я решила, что буду усыновлять.
- Дети вас поддерживают?
Я кивнула:
- Да. Очень. Дочка уже коляску для нас заказала. И еще одну присмотрела. Для двойняшек.
У судьи приподнялись брови.
- У дочки недавно сын родился, он ровесник девочки, которую я хочу удочерить. Нам двоим, двоих легче будет воспитывать.
Судья кивнула:
- У меня вопросов больше нет.
Она обратилась к прокурору, молодому серьезному парнишке, постоянно листающего какую-то брошюру и сверяя по ней мои бумаги:
- У вас есть вопросы?
- У меня есть, - прокурор встал. - Вы живете в квартире, приватизированной на брата. У вас что, нет своей жилплощади?
- Квартира, которую приватизировал брат, принадлежит нашим родителям. Когда отец ушел, мы с братом сложились и купили маме квартиру в соседнем подъезде. Поскольку у меня на тот момент была своя квартира, то брат записал эту на себя. Она кооперативная, выплаченная. Сейчас он купил дом и живет в нем. А я собираюсь купить квартиру рядом с дочерью.
- ...Детки ведь до трех месяцев в больнице лежат, потому что в Домах ребенка мест не хватает. Жалко ведь, деток-то... - вдруг тихо пожаловалась с места милая женщина из опеки.
- Вопросов больше нет, - прокурор сел.
Нас попросили выйти, минут через 15 пригласили обратно.
- 'Именем Российской федерации...' - торжественно произнесла судья.
Я стояла, вытянувшись в струнку, с гордо поднятой головой, как на пьедестале. Свершилось!
- Решение суда вступает в законную силу через десять дней, но дочку можно забрать уже сегодня! Подождите немного в коридоре, вам вынесут заключение, - добавила судья, и улыбнулась мне.
Когда за ними закрылась дверь, мы с моей милой обнялись, и обе зарыдали.
- Будь счастлива. Будь счастлива. Будь счастлива, - горячо шептала она, и я послушно кивала и так же горячо благодарила.

Я побежала в аптеку, изо всех сил стараясь не бежать вприпрыжку. Бутылочки, кашки, смесь, подгузники, салфетки, кремы, череда, термос...
Потом бегом в магазин детской одежды. Как раз по пути к Дому ребенка.
Ползунки, пеленки, маечки, костюмчики, шапочки, чепчики, носочки, пинетки, комбинезон... И вот это джинсовое платье с вышивкой. И вот этот розовый сарафанчик с кружевами. Как много красивых вещей. "Вес, вес...Тебе еще добираться до дома... Не бери много. Там купишь", - нашептывал внутренний голос. Но как можно было удержаться?
И как же я сейчас доберусь до дома, со всеми этими вещами и с дочкой?
- А кенгуру, рюкзак для ношения ребенка у вас есть? Нет? А где можно купить кенгуру?
Продавщица пожала плечами.
- У меня есть. Почти новый. Я как раз собралась продавать. Я здесь недалеко живу, - сказала девушка, которая стояла за мной в очереди.

На улице ее ждала еще одна молодая мамочка с двумя колясками. Мы двинулись. По дороге я рассказала им, что сегодня был суд, и вот уже скоро, прямо сейчас, я заберу свою дочку из Дома ребенка.
Девушки поздравили меня от всей души, горячо, искренне.
Когда мы подошли к дому, где они жили, девушка в сердечном порыве решила не брать с меня денег за кенгуру:
- Пусть это будет подарок для вашей малышки.
Я отказалась:
- Для меня это совсем недорого. А ты купишь что-нибудь своему сыну.
- Мы гордимся вами, - сказали на прощание девушки.
И хотя я понимала, что в их глазах мой поступок - само благородство, мне было неловко, я чувствовала себя кем-то, наподобие Лжедмитрия. Потому что единственное, в чем была моя заслуга, так это в том, что я смогла сделать все в очень короткий срок.

А как удивились моей скорости в Доме ребенка! И сердце мое ликовало, когда я одевала доченьку, воркуя над ней, а главврач, и патронажная сестра в один голос повторяли:
- Как малышке с мамой повезло. Мы так рады за вас, что вы встретились!

Главврач провожала нас до самого выхода. На пороге я обернулась и попросила:
- У вас ведь должен быть адрес П-ой. Позвоните ей, пожалуйста, или напишите... Только не сейчас, потом... Через месяц или два. Сообщите, что с девочкой, которую она родила, все хорошо. Может, совесть... и она мучает... Так пусть не мучает больше... Пусть спокойно растит своих детей, все-таки трое... И без мужа... Только, конечно, обо мне не нужно никаких сведений, - вдруг испугалась я.
- Да вы что?! Какие сведения?! - Взмахнула руками главврач. Потом сказала тихо. - Я найду, сообщу. Я понимаю вас...

Прижав к груди свое сокровище, я почти бежала до той дороги, на которой можно было поймать машину. Как будто вокруг меня черный лес, а на небесах гром и молния, и я бегу, отрываясь от погони. Как будто спасаюсь, спасая.

Мама, моя дорогая мама, которая всего пару месяцев назад кричала в телефонную трубку, что я сошла с ума, что более глупой и опасной идеи она от меня еще не слышала. Что пора мне уже начать жить для себя, а не взваливать на плечи непосильную ношу. Что бросают детей только дегенератки, и что кроме проблем на всю жизнь, я ничего не получу от такого ребенка... Моя дорогая мама открыла дверь, протянула руки, прижала малышку к сердцу и сказала ей ласково:
- Ну, здравствуй, родная! Здравствуй, внученька! - И заплакала.
- Ну, мама, ну, зачем, ребенка напугаешь... - прошептала я сквозь слезы.
- Ничего, ничего... - ответила мама, - это сейчас пройдет, это я от счастья...

15 октября.
Я находилось в своем родном городе больше месяца, и только сегодня начала звонить друзьям, чтобы сообщить, что "я здесь, прилетела, да, уже давно, но была занята, очень занята, нет, лучше вы ко мне приходите, нет, я не одна, вы бы только знали до какой степени я не одна"...
Они, конечно же, сразу примчались, с цветами, вопросами, поздравить меня, порадоваться за меня, полюбоваться моей доченькой. Мы так хорошо поговорили, вспоминая былое - общую юность, общих друзей, которых разбросало по свету...
Время от времени я вскакивала и бежала из кухни в спальню, чтобы посмотреть на спящее личико моей доченьки, моей красавицы, моего ясного солнышка.
Они удивлялись, почему я не позвонила им раньше, как только прилетела, ведь они могли бы поддержать меня или просто отвлечь. Я даже не знала, что им ответить. Просто пока я занималась сбором документов и поиском дочки, я не могла ни о чем другом даже думать, не то, что говорить. Я превратилась в типичного зануду. Поэтому общение свела до минимума. Только долгие ежевечерние телефонные разговоры с мужем. С подругой пару слов перед сном (она приходила с работы очень поздно, а уходила рано). С дочкой по телефону. С двумя девушками с форумов, одна из которых уже усыновила, а другая собиралась усыновить - с ними я могла делиться по нескольку раз в день, зная, что я получу и поддержку, и сочувствие. И еще с двумя болеющими за меня девушками по Интернету, который так редко был для меня доступен. Не так уж и мало, оказывается...

19 октября.
- Расскажи мне еще что-нибудь про нее, - просил любимый, за тысячи километров прислушиваясь к гулению дочки, лежащей рядом со мной.
- Я ужасно жалею, что забыла взять фотоаппарат. Сегодня мы проходили мимо фотоателье, и я решила ее сфотографировать. Посадила дочку на стул. Сама присела рядом, придерживаю за попку и ножки. Справа от нее молодой человек сидел за компьютером. Она повернула головку в его сторону, и не отрывала от него взгляда. Ну, никак не хотела фотографироваться в анфас, только в профиль. Сначала одна, потом и вторая девушка-фотограф и присвистывали, и прищелкивали пальцами - ноль внимания. Пришлось попросить молодого человека покинуть свое место и встать за девушкой-фотографом.
- Чем же он так поразил ее воображение? - поинтересовался любимый.
- Думаю, что бородкой и усами.
- Может, мне тоже отрастить их к вашему приезду?
- Не-е, не надо. Ей достаточно будет твоих длинных волос, за которые ей так удобно будет хвататься.

20 октября.
- У нашей дочки прекрасное чувство юмора. Я пошла готовить ей овощное пюре, а ее оставила в кроватке. Слышу - хохочет. Потрясенная, заглядываю в комнату.
У нас есть кукленыш, муж Барби, так у него легко отворачивается голова. Доченька, как обычно, свернула ему головку, и надела на свой пальчик. Вертит ручкой и хохочет. Представляешь, повторила идею Образцова с его шариками. Но главное, не то, что головка наделась на палец, это, скорее всего, случайно у нее получилось, а то, что она сама себя рассмешила.
- Класс! - радостно реагировал любимый.

22 октября.
- Сегодня мы ходили в гости, к моей знакомой, с форума. Я тебе рассказывала о ней, она усыновила года четыре назад новорожденного мальчика.
Там у них щеночек такой славный, шарпей, он тявкнул разочек, и дочу напугал. Так она впервые, прежде, чем заплакать, скривила свои губки в этом ужасно умилительном, младенческом выражении обиды. Причем переведя взгляд с собачки на меня. Я сразу же начала ласково успокаивать, дескать, не бойся, не бойся, солнышко, это всего навсего маленькая собачка... И дочка передумала плакать, - делилась я.
- Как тебе должно быть приятно, что она чувствует себя уже защищенной рядом с тобой, - сказал любимый.

24 октября.
- У нас похолодание. Приходится одевать дочку теплее, то есть, в сто одежек. Как она у меня кричала в первый раз! Я вся взмокла. Вернее, мы обе взмокли. Но уже во второй я нашлась. Знаешь, что я придумала? Я стала ее одевать, кукарекая. По-настоящему, только не так громко, как петух, чтобы не испугать. С кукарекания перешла на цокот лошадки. На блеяние овечки. На хрюканье поросенка. Представляешь, она не обращала внимания на то, что я одеваю ее. Просто вытаращила на меня глаза и внимательно следила за моими губами. Что такого необычного они еще издадут. И все. Представляешь? Сегодня я только показала ей шапочку, а она уже улыбается. Вся в ожидании концерта.
- Все понял, - сказал любимый. - Если не хочешь концерта от ребенка, устрой концерт ему. Взял на вооружение.

Звонил сын. Поздравлял, расспрашивал подробности. Невестка вырывала у него трубку, чтобы тоже поздравить и поспрашивать. Потом трубку дали моему старшему внуку. Он поздравил меня, сказал, что очень удивился, узнав, что у него появилась еще одна тетя, причем такая маленькая. И что он очень рад этому. И что они уже отправили большую посылку с игрушками и одежкой для моей маленькой дочки, а игрушки выбирал он. Солнце мое!

25 октября
Получила новое свидетельство о рождении моей дочери.
Позвонила в агентство, чтобы заказать обратный билет на самолет. Мне сообщили, что мест ни на один рейс до ноября не предвидится. Ну, что ж, попробуем впрыгнуть в самолет на лету.

26 октября
Провожали мама и брат. Вернувшийся из-за границы брат за эту пару дней так привязался к племяннице, что просто не спускал ее с рук. Мама, влюбленная во внучку, тихо плакала перед предстоящей разлукой.

Один рейс был в девять вечера, второй, другой авиакомпании, в 12 ночи. Следующий только в 10 утра. Билетов ни на один из рейсов не было.

Мы терпеливо ждали, когда закончится регистрация на девятичасовой рейс.
- Бегите в кассу, - наконец, кивнул мне главный по посадке.
Нашли! Нашли нам одно-единственное свободное местечко!

- Ну, поезжайте домой. Всё! - сказала я маме и брату. Там телефон, наверное, надрывается. Скажите мужу номер рейса. Пусть узнает, когда мы прилетим, и встречает нас. Не плачь, мамочка, ведь у тебя такая счастливая дочь!

И бегом-бегом! Туда-обратно, прижимая к себе дочку. Протянула билеты. Как она, милая, все это время терпеливо ждала вместе со мной, даже не пикнув?
Девушка у регистрационной стойки, вглядываясь в компьютер, тяжело вздохнула:
- Мы не можем вас посадить. Свободное место у аварийного выхода.
- Так поменяемся с кем-нибудь! Там, в самолете!
- Самолет не взлетит, не сможет. Компьютер укажет на неполадку - двое на одном месте у аварийного выхода.
Главный развел руками: - Сдайте билеты обратно в кассу. Получите назад все ваши деньги полностью.
Я охнула. Но что делать
Солнечная девочка 26.11.2009 «ответить»
Через час началась регистрация на следующий рейс, уже другой авиакомпании.
- Не ждите, - сказали мне, - билетов не будет.

Мы зашли в комнату матери и ребенка. Я поменяла дочке памперс. Накормила смесью. Попросила разрешения воспользоваться их телефоном. Позвонила брату, его дочь как раз приехала погостить к нему, и была, к счастью, дома.
- Бабушка с твоим отцом сейчас едут домой, а я застряла в аэропорту. Передай им, что я не попала на этот рейс. Когда мои позвонят, нужно сказать им, чтобы ложились спать и не ждали меня сегодня.
- Так уже звонили, и дочка и муж. Но сказали, что будут звонить еще. Может, вы переночуете у нас? А утром опять в аэропорт?
- Я все-таки попробую попасть на ночной. Если не получится, в восемь утра начнется регистрация на десятичасовой. Дочку смогу уложить на диванчике, тут, в комнате матери и ребенка, а сама рядышком посижу. Это лучше, чем ездить туда-сюда.
Племянница вздохнула:
- Удачи вам!

- Это опять вы? - покачала головой главная по посадке. - Не будет, не будет билетов. У нас тех, у которых уже есть билеты, некуда посадить. Вон они, видите, ждут. Трое их. На свой рейс вчера опоздали, надеются на этот попасть. Мы должны их в первую очередь отправить...
- Но у меня тоже есть обратный билет. Вот он, посмотрите...
- Но ведь он же не нашей авиакомпании. А у них - нашей. Так что, нет у вас шансов, к сожалению.
Я продолжала стоять. Доченька с любопытством смотрела по сторонам. И я была счастлива, что она чувствует себя хорошо. В отличие от меня, отчаявшейся. Кто-то принес стул. Мы сели.

Рейс задержали на час по техническим причинам. Регистрация закончилась ровно в час ночи. Дочка спала.
У них было три свободных места.
- Я же вам говорила. Зря только промучились, - сказала главная по посадке, переоформляя билеты тем, кто вчера опоздал.

Так, наверное, не бывает. Но так было.
Один из опоздавших вчера, молодой мужчина, взглянул на меня, на спящую дочку, подумал секунду... И спросил у главной:
- Вы можете пообещать мне, что завтра я улечу десятичасовым, утренним рейсом, если я уступлю свое место маме с младенцем?
- Я прямо сейчас оформлю вам билет на завтрашний рейс, - пообещала главная.
Мужчина отодвинулся от стойки и кивнул мне:
- Проходите.
Я взглянула на него с такой благодарностью, что он смутился.
- В жизни всегда есть место подвигу, - прокомментировал поступок приятеля другой опоздавший.
- Красиво жить не запретишь, - вроде бы не к месту добавил кто-то из рабочих аэровокзала, все это время болеющих за меня.
Почему ни к месту? А как еще по-другому можно жить красиво, как, не совершая красивые поступки?

В самолете дочка несколько раз просыпалась, вскрикивая. Ее пугал голос из репродуктора, то требующий пристегнуться, то желающий приятного аппетита, то объявляющий о посадке.
- Чш, чш, - успокаивала ее я, поглаживая по спинке.
И она успокаивалась, и опять засыпала.
Так и проспала всю ночь. В самолете, в аэропорту, в такси, который повез нас к дому.

Она проснулась только утром, в своей кроватке под тюлевым балдахином, и стала удивленно вглядываться в новую обстановку. В яркую, сложносочиненную игрушку-карусель, в забавных мягких зверушек, усевшихся в уголках кроватки, в улыбающиеся, склонившиеся над ней лица родителей: мамы и папы.
Дочка удивилась, потом потянулась всем телом, зажмурилась, вытянула вверх руки... И радостно улыбнулась в ответ.
Вот ты и дома, доченька! Вот ты и дома!

Часть третья.

1 октября.
Моей дочке и моему внуку по полтора года. Когда я (или моя старшая дочь) везем их в коляске, все принимают их за двойняшек. Народ вокруг улыбается, воркует и хлопочет. Только и слышно: Какие классные! Какие очаровательные! Как похожи!
И это так приятно - везти их, таких солнечных... Такое ощущение, что они родились не только для того, чтобы осчастливить нас, родителей, и не только бабушек, дедушек и прочих родственников (кстати, родители мужа очень спокойно приняли известие о семимесячной внучке, а, увидев ее, пришли в полный восторг), но и для того, чтобы осчастливить весь мир вокруг...

Моя доченька - девочка с потрясающим аппетитом. Ей вкусно все - звуки, краски, эмоции, прикосновения рук, воды, травы, ветра.
Недавно мы попали с ней на уличный концерт. Услышав живую музыку, дочка замерла. Время от времени она протяженно вздыхала и бросала на нас, родителей, счастливый и удивленный взгляд, как на соучастников всего этого волшебства. Видали, что делается? Это ж они, эти дяди и тети, из этих трубочек и деревяшек вот эти звуки вынимают и нам дают. А мы берем, и нам вкусно.
Она обожает книги. Несет книгу, берет меня за руку и кладет на обложку. И сама поуютнее присаживается рядышком. Давай, мамочка, листай, рассказывай. Досмотрели книжку до конца. Берет мою руку и снова кладет на обложку: Начнем сначала, ведь это так интересно.
Вспомнила сейчас, как я повезла ее в коляске на первую встречу с ее старшей сестрой и племянником. Повернула в переулок, и солнце стало бить ей прямо в глаза. Первое, что она сделала, это ладошкой решила солнце прикрыть. Но тут же выяснила, что солнце покрупнее ее ладошки. Тогда она эту же ладошку прижала ко лбу ребром, на манер козырька, и тень от ладошки оказалась достаточной, чтобы солнце не слепило.
Просто диву даешься, как легко и непринужденно выстраивает она отношения между собой и окружающим миром. Будь то солнце, папа, кубик или песок на пляже.
Папа - это отдельная тема. Она слышит его шаги издалека. Он еще не подошел к подъезду, а она уже бежит к дверям: Папа, папа, папа. (Почему-то шепотом, с придыханием). И сколько ликованья, сколько счастья, когда распахивается дверь, и на пороге ПАПА! Как же он гордится тем, что его ТАК встречают.

О дочке я могу говорить бесконечно. О ней и о внуке.
Если моя маленькая дочка - ученый, который делает по сто открытий в день, то внук - общественный деятель. Он может обаять любого, даже питона в дендрарии, до которого он хочет достучаться через толстое стекло, так обидно разделяющее их.
Он стоит, все время пританцовывая. Он открыт, ясен и доброжелателен, как депутат, куда-то все время баллотирующийся. С очаровательнейшей улыбкой он тянет из рук моей доченьки игрушку в тот момент, когда она уже почти дошла до тайны ее устройства, с очаровательнейшей улыбкой он выслушивает ее протест - раскатистое и грозное р-р-р (вряд ли нам понадобиться когда-нибудь логопед). Но надо отдать ему должное - улыбка не сходит с его лица и тогда, когда дочка вырывает игрушку обратно.
Первое время они играли каждый сам по себе, а сейчас уже начинаются ролевые игры. Быстро-быстро моя доченька убегает от своего племянника, и поджидает его в какой-нибудь из комнат, а когда он, медлительный, нерасторопный, приближается к ней, как же она вскрикивает, хохочет, якобы от внезапности его появления!!! Испанка и финн, если говорить о темпераменте.
Нет ничего на свете интереснее, чем наблюдать за этими двумя чудами.
Мы, две мамы, я и моя дочь, обустроили наши дома таким образом, чтобы дети почти не слышали слова "нельзя". Запретов практически нет (что удивительно, и беспорядка особого нет). Запретов мало, но если что-то опасно или не полезно, скажем - тянуть в рот мелкие предметы, то стоит только мне чуть строже произнести ее имя, как она тут же протягивает эту вещь, да еще начинает с полу все подбирать и приносить мне. Типа, раз нельзя, так и не разбрасывай, где попало... На, возьми, пожалуйста, не больно-то надо...
Внук же не реагирует, сколько ему не говори. Только улыбается в ответ на строгий голос, но когда силой вытаскиваешь запретное из его рта, тоже не сопротивляется. Улыбается.
Мой внук поначалу не очень-то принимал взрослую еду - отказывался, выплевывал, давился, уж очень ему нравилось мамино молоко. Но, глядя, с каким удовольствием ест моя маленькая дочка, и он начал есть все подряд.
Как они похожи на галчат, когда широко открывают рты, дождавшись своей очереди.
На днях посадила их за стол, перед каждым тарелка с едой и ложкой, зазвонил телефон, и я вышла из кухни. Когда вернулась, увидела потрясающую картину: дети кормили друг друга. И ведь попадали друг другу в рот, старательно вытягивая навстречу друг другу шеи.
Если самостоятельность начинается с того, чтобы самостоятельно поесть, то у наших она началась с того, чтобы накормить другого. Шаг по лестнице вверх через ступеньку.

Мы со старшей дочерью ни с кем не сравниваем наших детей: кто, когда пошел, какой у кого вес, сколько зубов, слов, навыков. Мы не торопим события, мы просто наслаждаемся.
Ура! У моей доченьки вылез первый зуб. Через месяц вылез и у моего внука. Ура!!
Ура! Мой внук научился сам залезать и слезать с кровати. Через неделю и дочка научилась. Ура!!
Ура! Мой внук пошел!!! Через два дня пошла и доченька. И не пошла, а сразу побежала! Ура!!!
Какая жизнь! И как много восторженного "Ура!" еще впереди!!! ¶
Лафная 27.11.2009 «ответить»
читала запоем, через два часа вставать, а я еще не ложилась, слез пролила((((
Господи чтоб побольше было у нас таких МАМ! Нужно иметь большое мужество, чтоб пройти через все это....я бы не смогла..не решилась...побоялась...((((
Солнечная девочка 27.11.2009 «ответить»
вот и я когда наткнулась на этот рассказ - читала запоем
до слёз
МонАми 27.11.2009 «ответить»
Я этот рассказ прочла первый раз сразу после Нового года, потом еще раз и еще... и даже сейчас все равно до слез...
Котечка 08.12.2009 «ответить»
Как хорошо, что такие мамы существуют!!!!!!!! Дай Бог, что бы их было как можно больше!
Ю нона 10.12.2009 «ответить»
По больше бы таких дружных семей! Мама без папы маловато может сделать)
Котечка 10.12.2009 «ответить»
ой как я с вами согласна!!!!
Ю нона 10.12.2009 «ответить»
))) Вообще усыновляется ребенок в СЕМЬЮ. И для семьи это очень большое испытание.
Дятел мохнорылый 11.12.2009 «ответить»
Не обязательно в семью, можно и одинокой матери и отцу соответственно, но во втором случае это вряд ли.
Ю нона 11.12.2009 «ответить»
Как то раз ездила в детдом, так там был такой "одинокий отец".... Наобещал мальчику, что заберет, а ему не отдают( Я бы такому тоже не отдала! Тяжело мужчинам.....
Дятел мохнорылый 11.12.2009 «ответить»
Вот и я про то.
Ю нона 11.12.2009 «ответить»
Так у мужчины всегда есть элегантный выход!) Можно жениться на женщине с ребенком - и ты папа)
вСтранеЧудес 11.12.2009 «ответить»
Мне кажется это какое-то неправильное заблуждение в отношении мужчин. Думаю папа может воспитать ребенка ничем не хуже одинокой мамы.
Хотя признаюсь сама с осторожностью отношусь к мужчинам, которые к нам приходят и говорят, что хотят взять мальчика. Ну просто не очень типично звучит для нашего общества "отец-одиночка".

Недавно двое моих знакомых взяли детей из дд, будучи одинокими. Собрали все необходимые документы, прошли шкоул приемных родителей и все. Не слышала, чтобы им кто-то особые препятствия чинил или не хотел детей отдавать.
Вроде пока все замечательно (ттт).
Ю нона 11.12.2009 «ответить»
Сложно доказать, что ты не "верблюд"! Тот мужчина, о котором я говорю, действительно вызывал подозрения, с остальными не общался, мальчика уводил подальше от всех.....
Солнечная девочка 05.02.2010 «ответить»
Ю нона писал(а)
Я бы такому тоже не отдала!

почему?
Ю нона 08.02.2010 «ответить»
Очень подозрительный мужчина. Вначале я не поняла откуда он взялся, даже подумала, что местный (ехали мы компанией, все между собой перезнакомились). С нами, теми кто приехал в детский дом, он не общался, сидел только рядом с мальчиком к которому приехал. Там был мастер класс по лепке из глины, так он ничего не лепил, никому не помогал - а это ведь так естественно, все втянулись. Попозже мне рассказали немного об этом странном мужчине - он приезжает к мальчику, обещает его усыновить. Часто приезжает один и уводит мальчишку от детского дома подальше из за чего у него был серьезный разговор с директором.
МонАми 11.12.2009 «ответить»
Не большее испытание, чем родить, ИМХО :))
Котечка 07.02.2010 «ответить»
наверно, все же ДА! Родить и воспитать своего ничуть не легче, чем усыновить и воспитать из ДД.
Женесс 79 07.02.2010 «ответить»
Одинаково - не легче и не сложнее, особенно касаемо новорожденных детишек. Просто когда нет другого выхода, вернее выход есть - остаться бездетными или приобрести счастье материнства, и подойти к этому вопросу осознанно и настроившись, то все будет нормально, как и во всех благополучных семьях. Как кто-то сказал на одном форуме " было два несчастья( бездетные супруги), а стало Одно Большое Счастье", общее, и оно будет ни сколько не меньше, чем во всех семьях!!!
Лелик-_- 11.07.2010 «ответить»
Сидела, читала и слезы текли по щекам...
спасибо Вам!
MISS DFG 05.08.2010 «ответить»
Прочитала... СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА и любящий мужчина - они смогут все. А у меня все как-то не так... ПОЧЕМУ?
Ровно 8 лет назад я увидела его... боже какие смешные брюки, но какие глаза.. голубые, как у моего отца, я его уже давно знаю. И он в ответ вцепился в меня мертвой хваткой - для мужчины в 40 лет, так называемого холостяка - это нонсенс.
А мне было в диковинку - все сама охмуряла... и бывшего мужа привела в ЗАГС на поводке.
Но это все так предистория... Со мной он стал элегантым и ухоженным, самостоятеленым и более успешным. Сегодня уже есть большая шикарная квартира (все ради тебя!), достаток, карьера - но нет детей. Эти нежные голубые глаза... уже не пойму как они на меня смотрят и сколько боли и слез принесли, иногда ненавижу "ну зачем ты ко мне пристал???" А он не замечает и больше не пойдет в клинику никогда - его спермограммы аналогичны историии выше. ЧЕГО ТЕБЕ НАДО? Тебе же все эти 8 лет хорошо и удобно, ЧТО ЕЩЕ?
Да всю жизнь врачи твердят, что все хорошо... Лапрооперация для верности несколько лет назад... все,окей! но нет хорошей спермы. Он: Я НЕ ПОЙДУ в клинику, не проси, умерла МОЯ мама - у меня теперь непроходящая депрессия! А Моя Мама: да хоть не его, делай! НЕ МОГУ ВРАТЬ, в нашей семье не врут, я не смогу с этим жить! Тоска и безысходность, годы, лишний вес - КТО ЭТО ТАМ В ЗЕРКАЛЕ? Что за толстая тетка к нам пришла? Где же девочка в обтягивающих джинсах и длинными локонами?
А ее уже нет...
Заставила себя еще раз взяться за это дело - только уже без него. И жизни без него не представляю и с ним не представляю как жить дальше.
Пришла в клинику опять, нашли карточку... душечка, где же Вы так долго были? Ну анализы ничего, где муж? А У МЕНЯ НЕТ МУЖА! Позвольте, паспорт... какое счастье, что он так и не предложил мне выйти за него замуж - к старой печати у меня есть развод. (хоть здесь нет осложнений!)
Так Вы совершенно свободная женщина? ДА! КАКОЕ СЧАСТЬЕ! Мне донорскую оплодотворенную яйцеклетку - мне уже 40, я много изучила и осознала. Но Ваши анализы позволяют и свою - да не хочу, я - сплошная тоска и боль! И тем более я уже знаю последствия... мне потом тоже надо будет жить с ребенком или без!
Доверительный разговор: это дорого, есть ли у вас поддержка? Да у меня есть любимый мужчина, который не хочет детей, но и не может без меня жить. ???? Вы не волнуйтесь, если что он меня выгонит уже с родившимся ребенком. а до этого он найдет средства, он сделает все, что бы я не умерла, иначе - неправильно и некрасиво. Но гены: его отец тоже выгнал его мать с новорожденным, даже не взглянув в сверток. Он тоже был интеллигентый и обеспеченный, и тоже годы были вместе.
И вот я пошла... как назло жара, рекомендовали немного подождать. Случайно зашла сюда, и теперь знаю, что я буду делать в случае неудачи. ОГРОМНОЕ СПАСИБО!
А в случае другой неудачи - надо будет купить родителям симпатичную собачку, что бы у них хоть кто-то остался...
Сейчас я успокоилась и уже все решила, мне просто надо было кому-то это рассказать... вот так написать.
Платья МАКСИ 12.08.2010 «ответить»
Держи хвост пистолетом! всё будет окей!
еще одна здешняя 17.08.2010 «ответить»
Если начинаешь задавать себе вопрос "почему" - хочется выть и вешаться.
Полагаю, потому, что просто у нас путь другой, а мы не всегда умеем смотреть по сторонам.
Удачи Вам, все хорошо будет. Обязательно.
Ведь все уже началось.
Пишите, будем беседовать с удовольствием:)
Математичка 12.08.2010 «ответить»
Я знаю Элю по форуму уже несколько лет. Это действительно необыкновенная женщина, художник, писатель и талантливая мама, а еще очень счастливая женщина!А ребенок -это всегда счастье, а приемный ребенок - счастье в двойне. Если вы еще сомневаетесь, сдаете анализы и проходите ЭКО, дойдите до отделения отказников(замаскируйтесь под спонсора), и может быть ваше сердце екнет при виде малышей, а может быть вы там найдет и Вашего малыша? Не откладывайте в долгий ящик, ваш малыш Вас ждет!
Последние темы форумов
В Нижнем Новгороде пропал 13-летний подросток. Поиск завершен

13-летний Дима Зубрилов вчера не дошел до занятий в школе. С момента пропажи подростка прошло больше суток. 

Детское время. Поможем ребёнку исполнить мечту

Каждый ребёнок может стать выдающимся, каждый способен исполнить свою мечту. Главное — правильно определить, что ему нравится, и...

«Пытались всем двором одеть»: в Дзержинске на улице хулиганила голая девушка

Кажется, у девушки в купальнике с дзержинского катка появились радикальные последователи. Сегодня в городе химиков во дворе дома на Окской.....

Мужчина и женщина насмерть разбились на Борской объездной

В Нижегородской области лоб в лоб столкнулись иномарка и отечественное авто. В результате двое погибших.