«Нас полностью раздевали». Откровения нижегородки, которая провела юность в психбольнице из-за матери

Не секрет, что различные психические отклонения могут довести человека до койки в психбольнице. Поводом к этому может послужить как банальный запущенный невроз или расстройство пищевого поведения, так и серьезные диагнозы по типу шизофрении. Но мало кто знает, что творится за стенами стационаров.

NN.RU пообщался с девушкой, которая все подростковые годы провела в психушке — во всём она винит собственную мать. Нижегородка лежала там четыре раза и на условиях анонимности рассказала, что творится в психбольницах, как проходило ее лечение и почему между тюрьмой и «дуркой» тонкая грань.

Оксане Васильевой (имя изменено по просьбе героини. — Прим. ред.) чуть больше 20 лет. Впервые в одну из психлечебниц она попала в 15. Родственники хотели лишь припугнуть девушку санитарами, но неудачная «шутка» зашла слишком далеко, и Оксана все-таки попала в «дурку».

Дело в том, что у Оксаны с детства были проблемы с матерью. Нижегородка была трудным подростком, что приводило к постоянным скандалам дома. Сама Оксана вспоминает, что иногда эмоционально реагировала на некоторые конфликты, но при этом физическое насилие в семье Васильевых было нормой.

С 12 лет девушку водили по психологам, а спустя два года ее мать вышла замуж за другого мужчину, что только добавило проблем в их семье. Теперь в конфликт с Оксаной вступал еще и ее новый отчим. Один из таких скандалов кончился тем, что девушке вызвали санитаров, которые забрали ее в психушку. Причем мать Оксаны хотела лишь припугнуть ее психбольницей, но по итогу ее госпитализировали.

Свой первый день в психиатрической больнице она до сих пор вспоминает с неподдельным ужасом.

— В больницу я попала 6 декабря 2016 года, мне было 15 лет. Я тогда собиралась в школу, ничего не подозревая, но тут мне мать говорит: «Тебе рюкзак не нужен». Заподозрив что-то неладное, я попыталась убежать. Вырвалась и побежала домой, спрятавшись в комнату. Ну а потом приехала скорая, и меня забрали, — вспоминает Оксана.

Атмосфера в учреждении ожидаемо была для девочки-подростка гнетущей. Как вспоминает сама героиня, врач приходит к новому пациенту только на следующий день после поступления или даже через сутки. Примечательно, что с момента госпитализации дают лекарства и ставят уколы, но что именно принимает человек — он не знает. Об этом могут сказать только родственникам.

— На входе у меня сразу отобрали телефон, его с собой нельзя. Исключение — только если ты блатной и лежишь там уже года два. От страха я ревела, и мне сделали какой-то укол. Я даже не знаю, что это было. Факт, но в 15 лет ты имеешь право отказаться от госпитализации. Там система такая: ты приезжаешь, у тебя забирают паспорт и требуют заполнить согласие на добровольное вмешательство. Мне тогда угрожал жуткий мужчина с каменным лицом — это заведующий приемным отделением. Я очень просила его не класть меня, но он сказал: «Подписывай документы, иначе мы положим тебя на полгода после комиссии, которую ты не выиграешь. Лучше отлежи месяц добровольно, чем принудительно полгода». Я подписала, но сейчас понимаю, что не должна была этого делать.

Пациентов, которые только прибыли в стационар, распределяют в общую палату на 18–20 человек, где люди ждут дальнейшего распределения около 4–6 дней.

— Самой маленькой девочке в палате было 13. Там же лежат старушки, которые ходят под себя, слышат голоса и орут. У тебя нет своей одежды — тебя одевают в одежду, что есть там, а это тряпки по типу огромных ночнушек, кучу раз перестиранные и обоссанные. Нас полностью раздевали [для досмотра], отбирали всё, чем можно было покалечиться, в том числе пуговицы, — с ужасом вспоминает Оксана.

Схалтурить и выплюнуть таблетки в психушке не выйдет. Если пациента вырвало в течение получаса после приема таблеток, то он получит еще одну порцию препарата. Остальные условия, по воспоминаниям девушки, тоже были ужасающие, как и первый день в стационаре в целом.

— Первый день прошел погано. Когда положили в палату, то я была просто в перманентном шоке — у меня нет телефона, наушников, даже книжки. Только блокнот и ручка. Я лежала спиной к орущей женщине с шизофренией. Тогда попыталась прощупать почву и поговорить с ней, чтобы понять, что тут вообще происходит и как отсюда выбраться. Я была напугана, мне вкололи непонятное лекарство, от которого я чувствовала, будто мне надели на голову кастрюлю и ковшом по ней били. Врачи не слышат, когда тебе становится хуже от лекарств. Я просила врачей поменять лечение, потому что чувствовала себя как в аквариуме. Человек мне что-то говорит, а я очень медленно его понимаю. Когда вышла из больницы, друзья спрашивали: «Ты вообще под чем?» У меня была несвязная речь, как у наркомана, я начала шепелявить, побочки были сильные, — рассказывает девушка.

Неприятнее всего Оксане вспоминать об одной из дневных санитарок. По словам нижегородки, женщиной она была мерзкой: всем девушкам остригала ногти и неважно, какое покрытие на них было. На памяти Оксаны был случай, когда в стационар привезли девушку с красивым маникюром, а санитарка безжалостно искромсала его под корень. Аналогичная ситуация происходила и с волосами. Так, у одной из пациенток были очень длинные ухоженные волосы, но та же санитарка коротко обстригла их: опасалась, что у женщины заведутся вши.

Оксана решила для себя, что даже если у человека нет проблем с головой, то в психбольнице их можно быстро приобрести. Чтобы хоть как-то освоиться, девушка начала знакомиться с пациентами. Пообщаться удалось с двумя молодыми девушками, которые для нижегородки быстро стали «подругами по несчастью».

— В первый же день я познакомилась с двумя девочками. Они классные. Проблемы у них были понятные: они барыжили наркотой. Одну девчонку очень жалко: она там два года пролежала. Ее мужа посадили, а ее упекли сюда только из-за привода в 14 лет по попытке суицида.

В стационаре царит почти тюремная иерархия. Как уже говорила Оксана, есть там свои «блатные». Внимание и хорошее отношение санитарок нужно было заслужить. Между тем сделать это нетрудно, особенно на контрасте с невменяемыми пациентами. Многие больные курят, но сигареты относятся к рангу запрещенки. Тем не менее хитрые способы получить сигарету у пациентов всё-таки есть.

— Своей пачки у тебя нет, а курить хочется. Получить сигарету можно от санитарки, для этого нужно вымыть полы или убрать дерьмо за невменяемыми и неходячими пациентами. Лично я начала курить, когда попала в дурку уже во второй раз. Подруга научилась классно проносить сигареты: клала пачку в пакет с чипсами и потом заливала открытую часть зажигалкой. Мне, по сути, уже не надо было драить толчки вместе со всеми. Но я, кстати, всё равно старалась это делать, потому что санитарки лучше начинали относиться. Например, могли кофе налить вечером. То есть кипяток-то нам и так давали, но в последний раз его могли налить только часов в 6 вечера. А тут, если ты на хорошем счету, можно попросить кипяток, когда все уснут, заварить кофе и посидеть с сигаретой в тишине. И тебя никто ругать за это не будет. Можно было и просто поболтать с санитарками, потому что они уже видят знакомое лицо и знают, что ты нормальная девчонка. Со второго раза вообще было не так уж паршиво и больно, появлялись даже какие-то плюсы, — вспоминает Оксана.

Оксана лежала в стационаре несколько раз. Один из которых по-чеховски привел ее в палату № 6. По воспоминаниям девушки, пациенты там оказались замечательными и лечиться ей было спокойнее всего. Однако в остальном общие условия оставляли желать лучшего.

— Душевая комната — отвратительное место. Она, как и туалет, общая. Никаких разделительных стенок. Тебе надо в туалет сходить, а там вечно кто-то сидит и курит. Что касается лечения, то примерно раз в три дня приходила врач и со мной говорила, причем при всех. Это была двухминутная проверочка из разряда: «Ты норм?» Если ответишь, что нет, то в бумагах напишут, что состояние твое не улучшилось, но лечение не поменяют. Если ответишь, что норм, то есть вероятность, что тебя быстрее отпустят. По каким меркам сами врачи определяют, норм ты или не норм, не знаю, — говорит Оксана.

День в психбольнице проходит примерно так же, как и в любом другом медучреждении. С 8 до 9 утра был завтрак: если человек просыпал, никто его будить насильно не будет. А вот принимать таблетки, по словам Оксаны, заставляли всех.

— В душ можно сходить только до 11 утра, не успела — жди до завтра. В выходные душ, кстати, не работал. С 12:00 до 13:00 было посещение. Это было самое приятное за день, потому что можно было с друзьями пообщаться. Но когда вводили карантин (а вводили его на полгода) из-за простуд, гриппа, ковида, то никого не впускали и не выпускали. Иногда приходили психологи, например, на арт-терапию, картиночки порисовать или полепить что-то руками. Обход врача примерно до 12:00. Потом обед. С часа до четырех — отбой, в это время нам запрещают ходить по коридору. Потом ужин, вечерние таблетки часов в 8 и отбой. И так каждый б*****ий день, — рассказала нам нижегородка.

Один из дней рождения Оксане пришлось провести в стенах психбольницы. Как и любому подростку, ей хотелось встретить его с друзьями и близкими, но, увы, ее компаньонами на праздник были только санитарки и психбольные. Чтобы девушка могла хотя бы принять поздравления, родственники передали Оксане телефон. Мама обещала поздравить дочь с праздником, но на следующий день, избавившись от нее, улетела на отдых в Турцию вместе со своим новым мужчиной.

— Это было даже смешно. В день рождения мать не отвечала на мобильный — и так более двух дней. У меня сразу возникла мысль, что она просто свалила за границу, как и планировала, а потом мои догадки подтвердили ее фотки, которые она начала выкладывать из Турции. Она меня, конечно, потом все-таки поздравила, но почему просто сбежала отдыхать — так и не сказала. Ответила, что не хочет со мной это обсуждать.

Что касается самого праздника, то он практически не отличался от обычного больничного дня за исключением нескольких моментов.

— Отмечала я свой день рождения тогда забавно. Один из друзей принес мне пиццу. А еще я очень хотела гелиевый шарик, и мне его тоже принесли. Также попросила друга купить мне разливной сидр. А санитарки тогда подарили мне сигареты, целых четыре пачки. Это было так приятно. Тем вечером мы сидели с одной из местных девчонок, пили сидр и смеялись, — с улыбкой вспоминает Оксана.

Самых страшных, вызывающих настоящее отвращение случаев за время лечения у Оксаны было два — и оба они связаны со смертью.

Первое, о чём девушке вспоминать тяжелее всего — сон рядом с трупом. В один из дней пожилой пациентке, которая лежала рядом с Оксаной, стало плохо. Бабушка постоянно стонала. К вечеру она притихла, а на утро Оксана поняла, что всю ночь проспала рядом с трупом женщины.

— Мне от этого было настолько страшно и плохо… Тут и так для подростка условия невыносимые, так еще и с трупом бабки всю ночь проспать, это же просто ужас, — говорит девушка.

Кроме того, как-то раз в стационар поступила молодая женщина. Она не была буйной, напротив, слишком спокойной. Спустя пару дней к новой пациентке пришли родственники, принесли всё необходимое. В числе вещей был халат с поясом, который санитарки не заметили и пропустили со всем остальным. Той же ночью в туалете нашли труп этой женщины.

— Я сама ее не видела, но мне ночью девчонки рассказали, что она в туалете с собой покончила. У меня тогда очень странные чувства были, — говорит Оксана.

У самой девушки тоже было несколько попыток суицида, но все они были совершены не в стенах клиники, а каждый раз по возвращении домой.

Сейчас Оксане чуть больше 20 лет. Вспоминая подростковые годы, проведенные в психбольнице, она уже практически ничего не чувствует — ни страха, ни боли. Говорит, так психика защищает сама себя. Нижегородка продолжает лечение, но уже не в условиях стационара — консультируется с частными психотерапевтами и тщательно подбирает себе таблетки. От приема серьезных препаратов у нее в настоящее время есть проблемы с внутренними органами и эндокринной системой. За это время Оксана сильно прибавила в весе, но сейчас старается привести здоровье и состояние в норму.