Мать сдала сына в тюрьму. Как на Нижегородчине перевоспитывали малолетних преступников — родители были благодарны

Знаменитую нижегородскую ярмарку губернских времен чаще всего вспоминают как символ экономической мощи и развитых международных связей Российской империи. Но вместе с деньгами, диковинными товарами и иностранцами сюда стекались еще и разного рода мошенники, да и просто воришки. И многие из них были несовершеннолетними: одни связались с дурной компанией, другие просто пытались прокормить себя. На этом фоне в конце XIX века стало очевидно, что Нижнему просто необходима тюрьма для малолетних преступников. Как и прочие по стране, она была частной и содержалась на пожертвования меценатов. Как там был устроен быт провинившихся юнцов, рассказываем в материале NN.RU.

В конце XIX — начале XX века в Российской империи функционировало 32 исправительных заведения для несовершеннолетних, пишет в статье «Исправительная колония для малолетних преступников в Нижегородской губернии (1878–1917): неизвестные страницы истории» исследователь Лариса Варенцова.

По сведениям Главного тюремного управления за 1882 год, в стране существовали два основных вида подобных учреждений: земледельческие колонии и приюты для детей. Нижегородская относилась к первым — специальным поселениям с ведением сельского хозяйства. Число воспитанников колонии доходило до 40 человек. Для сравнения, количество детей в приютах — Московском, Казанском, Ярославском и других — могло варьироваться от пяти до 63 человек.

Исправительная колония для малолетних преступников располагалась в Балахнинском уезде поблизости от села Гнилицы. Здесь для учреждения выделили земли под усадьбу колонии, пахотные угодья, покосы, выгоны для скота и лес. В пределах усадебной земли располагались многочисленные жилые постройки; церковь; училище; квартиры директора, учителей, священника; столярная и сапожная мастерские; столовая и кухня; баня; свинарник; птичник и другое.

«Устав общества Нижегородской земледельческой колонии для малолетних преступников» в 1877 году утвердил министр внутренних дел Александр Тимашов. Согласно документу, общество создали для улучшения участи юных преступников, сирот, нищих, лишенных возможности вести трудовую жизнь, получить образование или навыки ремесла. Учредителем выступило «Общество Нижегородской земледельческой колонии для малолетних преступников». Создавали колонию на добровольные пожертвования.

В состав персонала колонии входили двое учителей-воспитателей, директор и два «дядьки» — надзирателя. В среднем на каждого работавшего человека приходилось по девять воспитанников. Здесь также работали два столяра и сапожный мастер. Арестантов регулярно проверял доктор.

До наших дней сохранилась информация, кто именно трудился в учреждении и какая зарплата полагалась сотрудникам. Например, в 1911 году директором колонии был выпускник духовной семинарии и бывший народный учитель Василий Виноградов, который имел годовое жалование в 900 рублей, бесплатно получил квартиру, отопление, освещение, право пользоваться всеми продуктами местного производства.

Среди учителей был выпускник Полоцкой учительской семинарии Семен Апенченко. В колонии он получал годовой оклад в 300 рублей, служебную квартиру, бесплатное освещение и отопление, мог пользоваться продуктами, вырабатывавшимися в колонии.

Священником церкви в колонии был Константин Цветков, имевший за плечами 45-летний стаж пастырского служения в различных приходах. Ему выделяли оклад в 180 рублей в год, предоставляли квартиру на территории колонии, бесплатное отопление и освещение, а также давали право питаться в столовой учреждения.

Воспитанников в зависимости от возраста делили на две «семьи», возглавлявшиеся «дядьками». Первая включала детей до 14 лет, вторая — ребят от 16 до 18 лет. Вместе с «дядьками» зеки, например, отправлялись по субботам в баню и поддерживали чистоту в колонии: надзиратели организовывали уборки помещений, мытье полов, дежурство по кухне. Дежурный юноша, как правило, носил пояс с медной бляхой, имевшей надпись: «Послан по делу колонии».

В ежедневном рационе питания несовершеннолетних были свежая или соленая говядина, масло, пшено или другие крупы, картофель, молоко, сахар, капуста, лук и чай. В постные дни полагалось кормить юных заключенных горохом, пшеном, картофелем, постным маслом, сахаром, икрой леща.

Школа в колонии работала по программе народных училищ и находилась в ведении училищной инспекции. В дни православных праздников заключенные посещали богослужения в храме при колонии, многие из них пели в церковном хоре. В обычные дни совершали ежедневные утренние и вечерние молитвы. Были при колонии также библиотека и музей.

Образовательный процесс здесь чередовали с сельскохозяйственными работами. Воспитанники возделывали огород, сажали фруктовые деревья, занимались посадкой вяза и липы в древесном питомнике, пчеловодством, разбивали цветники, заготавливали сено, трудились на скотном дворе.

Детям и юношам разрешали хранить в собственности книги, игры, письменные принадлежности, одежду и инструменты. Также позволяли иметь «свой» небольшой участок земли: сажать на нем овощи, цветы, деревья, ухаживать за «своим» животным. Зимой ребята осваивали столярное и сапожное ремесло. Праздником для заключенных были поездки в губернский центр, чтобы посетить ярмарку или театр.

Каждый воспитанник знал, что за хорошее поведение он имеет право получить отпуск и поехать к родным. Если ребенок еще и имел успехи в овладении ремеслом, то он получал условно-досрочное освобождение, следует из отчета Нижегородской земледельческой исправительной колонии за 1897 год.

Так, с прошением об УДО в 1912 году к председателю комитета Нижегородской земледельческой исправительной колонии обратилась крестьянка Смирнова из Нижнего Новгорода. Она сама отправила своего 12-летнего сына в заключение после того, как тот «продал ее платки на лакомство».

По словам нижегородки, за четыре года жизни в колонии сын часто ее навещал, сильно изменился и даже «в нравственном отношении стал безупречным к матери». Она также заметила, что ребенок получил в колонии достаточное образование и освоил ремёсла, поэтому теперь женщина готова вернуть парня в семью. Подобные истории случились периодически.

Как и в этом случае, по социальному происхождению воспитанники колонии в большей степени были выходцами из крестьян. Многие юноши увлекались спиртным, курением и картами.

В учреждении должны были помогать отказаться от вредных привычек, не используя насилие: детей было запрещено бить или закрывать в карцере. Средняя статистическая продолжительность пребывания арестанта в стенах колонии не превышала трех лет, сообщалось в отчете Нижегородской земледельческой исправительной колонии за 1899 год.

Исследователи отмечают, что исправительная колония для малолетних преступников в Нижегородской губернии считалась одной из лучших в России в конце XIX — начале XX столетий. Ее опыт даже пропагандировали на Международном тюремном конгрессе в Санкт-Петербурге в 1890 году. Там заявляли, что приобщение зеков к сельскохозяйственному труду, ремеслам, культуре давало великолепные результаты.

В Нижегородской губернии активно использовали и труд совершеннолетних арестантов. Мало того, что в местах заключения были десятки доступных ремесел, так осужденные еще и чистили улицы, рыли могилы, грузили ящики на крупнейших торговых узлах. А однажды зэки даже изготовили очень изящный и продвинутый по меркам того времени подарок для императорской семьи. Как была устроена пенитенциарная система в конце XIX — начале XX века, рассказываем в материале NN.RU.