Поделиться
Подготовлен к выходу сборник с рассказами и повестями наиболее заметных нижегородских прозаиков. Он безусловно порадует любителей литературы – тем более что авторы пишут в разных направлениях, от исторического романа до жесткого реализма. Под одной обложкой встретились Захар Прилепин, не особо нуждающийся в представлении, издатель и краевед Олег Рябов, священник Владимир Гофман, Андрей Кузечкин, чьи книги издаются в столице и даже за рубежом, и даже бывший депутат гордумы Александр Котюсов.
Сборник называется "Свои", но это не значит, что все его авторы живут в Нижнем Новгороде. Главное – чтобы каждый из них чувствовал и признавал генетическую связь с нашим городом. Например, Ильдар Абузяров – незаурядный писатель, мастерски передающий читателям свое тонкое мироощущение - давно уже перебрался Москву, а местоположение Захара Прилепина вообще трудно определить. Тем не менее, связи со "своими" никто из них не теряет.
Захар Прилепин заставил ругаться матом московских актеров
"Это своеобразная палитра, в которой каждый фрагмент становится выражением определённой социальной и творческой позиции, а в совокупности они воссоздают «срез» общественного сознания, - говорится в аннотации к сборнику. - Читателю представлены произведения писателей разных поколений, что позволяет увидеть и преемственность, и различия в подходах к действительности "отцов" и "детей"".
Сборник "Свои" подготовлен издательством "Бегемот" при содействии областных властей в рамках Программы финансовой поддержки регионального книгоиздания. Это уже третья книга из серии "Нижегородское собрание сочинений". Он еще не увидел свет, его презентация намечена только на 11 ноября. Сегодня же с разрешения издателя мы публикуем первые абзацы каждого вошедшего в эту книгу произведения.
*Ильдар Абузяров. "Бедуинка""Любовь пришла к нему неожиданно, как появляетсявдруг на горизонте розового песчаного морябелая раковина крепости".*Владимир Гофман. "Палица""По давней привычке отец Василий проснулсяни свет ни заря. Лежал, не открывая глаз,прислушивался. Тихо… все спят. Не слышно еще и шумугородского. Повернулся с правого бока на левый, потомс левого на правый. Кровать под ним, несмотря на еголегкость, скрипела, и отец Василий затаился. Как бы неразбудить кого, в гостях не дома, уважать хозяев надо.Он лег на спину, прочел про себя «Отче наш» и сталвспоминать вчерашний день, наполненный событиями иволнениями, а главным образом, как его матушка в городснаряжала".
*Сергей Долженко. "Они жили""Они жили на самом краю города. Позади доманачиналась заброшенная равнина, вся в мелкихболотцах, с причудливо разбросанными обломкамибетонных плит, в лужах потрескавшегося гудрона...Особенно неприятно смотрелась она на закате: краснелобитое стекло, обрывками марлевых бинтов дрожалив сухих кустах бумаги... И тянулась она далеко-далеко, доеле видимой отсюда высокой железнодорожной насыпи".
*Андрей Иудин. "…И тень моя устанет""Несколько ВИП-домиков стояли отдельно отпансионата, в сосняке вдоль дороги, по которойя уходил вечерами, спасаясь от грохота дискотеки.В будние дни они обычно пустовали, но на этот раз окнакрайнего светились в сумерках, а из-за угла отблеснуллакированным своим задом японский паркетник".
*Виктор Карпенко. "Дитя греха""В то утро, попав в поток людей, спешащих на рынок,Андрей так и прошел бы мимо сидящего у воротнищего, если б не детский крик. Рядом с нищим сиделмаленький мальчишка лет четырех, не более. Он рисовалкирпичом на асфальте, и кто-то в толчее наступил ему наруку. Наступил и прошел дальше, даже не заметив. Нищий,а это был старик, судя по одежде – откуда-то из СреднейАзии, что-то сердито буркнул мальчишке. Тот мгновеннопрекратил вопить и только поскуливал, тряся отдавленнойладошкой. Андрей остановился, но не только из жалостик пацану. Его поразил старик, вернее, лицо нищего".*Александр Котюсов. "Женькина квартира"Отца своего Женька не знал.""Не было у тебя отца", – сказала Женьке мать,когда ему исполнилось десять лет. Решилась наконец.Мыслимо ли так долго правду от мальца скрывать? Рань-ше на детский вопрос – мам, а папка у нас где? я же не ви-дел его ни разу, – она отводила глаза куда-то в сторону илидело себе придумывала срочное. «Ой, а картошки-то и некупила» или «Рубаху твою постирать надо, изваракалсявесь"".
*Андрей Кузечкин. "Сверло""Бежал по вечерней улице. Кричал: «Йо-хо-хо!»,визжал и улюлюкал.Очнулся минут пятнадцать назад. Почему-то сразу понял,где и когда оказался. Заброшенный завод на окраине, позднийвечер, теплый сентябрь. Во рту – гадкий рвотный привкус.Бежал, пока не запыхался. Остановился, чтобы пере-тряхнуть свой школьный рюкзачок".
*Антон Лукин. "Дождливым вечером""Панкратий Егорович лежал на печи и тихонькопостанывал. Иногда, когда на него подолгуне обращали внимания, завывал в голос. Маленький,щупленький, он в свои семьдесят лет выглядел хилым, носилы в нем были. Они со старухой еще держали скотину,корову, правда, лет как десять назад продали – тяжело ужеобиходить, но коза имелась. Еще Панкратий Егоровичдержал кур и очень любил своего многоцветного красавца-петуха".
*Захар Прилепин. "Зима"– А если попробовать выйти к морюнапрямую? – спросил он сам себя вслух.Они приплыли вчера вечером на пароме из Неаполя;был сильный ветер, и ее укачало. Последние пятнадцатьминут она сидела, закусив губу и глядя в одну точку.От причала ехали куда-то вверх на автобусе, потомшли пешком.*Олег Рябов. "Лалла рук""В середине семидесятых все почему-то началиочень крепко выпивать. И знакомые, ималознакомые и даже те, о ком я знал только понаслышке.К моему рассказу это, вроде бы, никакого отношенияне имеет, но … Стоим мы как-то с Карасем и Чарли,моими хорошими друзьями и поэтами, в туалете Домаучителя и разговариваем о поэзии, на подоконнике –две больших бутылки «Алб де десерт», по карнизу идетбольшой одноглазый серый кот, под окном – пустой дворМытного рынка, который метут два старых дворника. Дляменя, конечно, важна фигура Хлебникова, для Карася –Рубцов, а для Чарли авторитетов нет".*Николай Свечи. "Шел по улице малютка…""Начальник Нижегородской сыскной полициистатский советник Благово сидел в кабинетеи обижался. 24 декабря 1880 года, навечерие. ЗавтраРождество! А из Петербурга пришел приказ по МВДо наградах, и в нем сыщик отсутствует…Между тем губернатор еще месяц назад известилПавла Афанасьевича, что послал на него представлениек Аннинской ленте1. Обошли столичные бюрократы! По-смеялись и вычеркнули".
*Евгений Эрастов. "Нам не дано предугадать""Юрий Алексеевич не мог предугадать, чтов начале девяностых годов жизнь его таккруто изменится. Казалось бы, для этого не было никакихоснований. Спокойное, размеренное существование непредвещало никаких перемен. И тем не менее переменыпроизошли, и настолько существенные, что не тольконачинающему стареть, консервативному по сути своейКоровину, но и всему коровинскому окружению сталонемного не по себе".
